Игорь

Тихоненко Игорь

— Здесь будем отдыхать. Разводите костры и сушитесь.

К нему подошёл воевода Истр и сказал:

— Надо выставить охрану вокруг лагеря. А то здесь всякое бывает. Могут и хазары пожаловать. А от них можно ожидать что угодно.

— Вот и выставь, — согласился Дир. — Мы здесь будем ждать князя Аскольда. Надо договориться, где мы с ним встретимся на побережье моря.

Истр кивнул головой в знак согласия и отправился выполнять распоряжение Дира.

К ночи подошёл Аскольд со своим войском. В шатре у Дира собрались все командиры.

— Мы не будем дальше

двигаться вдоль побережья, — первым начал говорить Аскольд. — Незачем нам давать такой крюк, двигаясь вслед за вами. Все равно вы плывёте быстрее, чем мы идём. Да и привалов вам теперь больше не потребуется. Так что мы двинем напрямую через степь. А встретимся мы с вами уже неподалёку от Босфора. Воевода Истр говорил, что там есть много небольших поселений, вот с них и начнём.

— Это верно, — поддержал Аскольда воевода Звенислав, опытный воин, неоднократно ходивший в походы на Босфорское побережье. — Там мы сможем узнать от местных жителей, где сейчас находится основная армия византийцев. А уж потом двинем на Царьград. Не разумно лезть на такой большой и сильно укреплённый город с пятьюдесятью тысячами воинов, если там находятся все их войска. Есть там небольшой городок Кургаж. Помнишь Истр это селение? Мы ещё с тобой в прошлый поход там много пленных взяли.

— Помню, помню, — подтвердил Истр, — как не помнить. Мы после оттуда еле ноги унесли, а пленных пришлось всех бросить за борт, чтобы ладьи византийцев нас не догнали.

— Подумаешь, горе какое, — цинично проговорил Звенислав. — Главное, что живые ушли. А добычу не всегда сберечь удаётся. Так вот там и встретимся. А кто придёт туда первым, будет ждать остальных. Лучше нападать на Царьград и с суши и с моря одновременно.

— Как раз одновременно нападать и ни есть лучше, — возразил ему Аскольд. — Но об этом поговорим уже на месте, в Кургаже. Ну, на этом и порешим. Завтра выступаем. Вы двинетесь в обход по морю, а мы напрямую через степь.

Аскольд вышел из шатра, встал на краю утёса и принялся смотреть на ночной Днепр. Водный исполин раскинулся чёрным извилистым телом по бескрайней степи и, изгибаясь своими могучими боками, уходил вдаль за горизонт. Небо было усеяно низко висящими звёздами, которые то и дело, срываясь со своих мест, уносились в бесконечную даль Вселенной, а некоторые из них падали на Землю. Тишину ночного безмолвия нарушало монотонное плескание Днепровских волн о прибрежные скалы и шуршащий ропот степного ковыля, раскачиваемого ветром.

К Аскольду тихонько сзади подобрался Дир, схватил его за плечи и крикнул:

— Бух.

Аскольд испугался от неожиданности, оттолкнул Дира и сердито проговорил:

— Шутки у тебя дурацкие. А, если бы я тебя столкнул вниз? Что бы от тебя осталось, когда ты свалился бы на скалы? Не подумал?

— Ладно, не обижайся, — игриво произнёс Дир. — Я же пошутил. Что ты тут стоишь? Шёл бы отдыхать.

— Да вот на Днепр смотрю, — проговорил Аскольд. — Что-то спать не хочется. Тяжёлые мысли в голове бродят.

— Какие ещё мысли? — удивился Дир. — Всё идёт нормально. Или ты сомневаешься в успехе нашего похода?

— Ни в

чём я не сомневаюсь, — ответил Аскольд. — Ни в этом дело. Меня мало беспокоит, удачливый будет поход или нет. Я воин, и если мне суждено погибнуть в бою, так это так и положено, что же здесь переживать. Меня беспокоит то, что мы с тобой предательски убили Киевского князя. Чувствую, что придется нам ещё за это ответить.

— Мы выполняли приказ князя Рюрика. И, если ты не забыл, так именно ты согласился на то, что Рюрик дал нам всего двести воинов. Как бы мы по-другому смогли бы захватить Киев с таким малым войском? Ты лучше помалкивай об этом, — посоветовал Дир. — Мы здесь, между прочим, не одни. Если кто-нибудь из киевских воевод услышит наш разговор, тогда нам действительно плохо будет. А, насчёт того, что придётся ответить, так я тебе скажу, что страшнее смерти ничего не будет.

— Это кому как, — заметил Аскольд. — А по мне так смерть за такое дело, самое лёгкое наказание. Ладно, пошли спать.

— Ты там смотри, без меня не начинай захват города, — предупредил Дир. — Я тоже хочу получить часть причитающейся мне добычи.

— Ты сам смотри, не начни штурм без нас, — посоветовал ему Аскольд. — А то может так получиться, как рассказывал Истр.

Князья ещё постояли немного на берегу и пошли отдыхать в шатёр.

7. Сомнения

Поминальный пир по князю Рюрику проходил по варяжским традициям. Воины выпили много мёда, и после этого пели походные песни и танцевали вокруг костра, разведённого во дворе. Никто из них не плакал. Все веселились и смеялись. Для славянских гостей, приглашённых на траурный пир, было непривычно такое поминание усопшего. Они с удивлением наблюдали, как варяги оказывают последние почести своему погибшему князю. Олег подошёл к Новгородскому воеводе Карагану и сказал:

— Я хочу поговорить с тобой воевода. Пошли в дом.

Воевода и князь проследовали в хоромы, поднялись на второй этаж и уединились в комнате Олега.

— Разговор у меня к тебе будет необычный, — начал говорить Олег. — Я бы даже сказал тайный. Ты ведь, воевода, находился в Белозере, когда тамошний князь Волич, сговорившись с князем Вадимом, разгромил принца Синава и Трувора.

— Да, я был там тогда, — настороженно ответил Караган. — Я был против их союза, но князь Волич не послушал меня, и даже отстранил от руководства войсками за это. Мне с трудом удалось вырваться оттуда в Новгород, чтобы предупредить князя Гостомысла о предательстве князя Волича и измене Белозера.

— А знал ли ты князя Вадима лично? — спросил Олег.

— Я его знал ещё с детства, — ответил Караган. — Он то ведь был Новгородским князем, и приходился родственником Гостомыслу, а значит и Рюрику тоже.

— А почему он пошёл против Гостомысла? — продолжал допытываться Олег.

— Это давняя история, — с грустью проговорил Караган. — Она связана с женой Вадима Ангельдой. Из-за неё Вадим убил своего друга княжича Волебога. А Волебог был единственным сыном Гостомысла. Вот и закрутилась тогда история….