Иерусалим правит
Шрифт:
Настроив фитиль своей миниатюрной лампы так, чтобы она давала только минимум света, мистер Микс открыл книгу, отметив с некоторым удивлением мое спокойствие и способность быстро восстанавливать силы.
— Ты не так уж слаб для белого мальчика.
— Мы, Питерсоны, — сказал я ему, — очень выносливы.
Глава вторая
Эти вагоны для скота всегда приводили меня в уныние. Они пахнут и выглядят почти одинаково в России, Америке, Северной Африке и Германии, и, независимо от обстоятельств, путешествовать в них унизительно. В поезде непременно окажется по меньшей мере один громила, который примется терроризировать пассажиров. Мы с Джейкобом Миксом были избавлены, по крайней мере
Мистер Микс оказался человеком, наделенным кое-какими интеллектуальными амбициями. Он занимался самообразованием — пусть примитивным и нелепым — и потому был куда более приятным спутником, чем я ожидал поначалу.
Добросердечный, способный к самосовершенствованию негр — одно из лучших существ в мире. Ему не хватает сложных интеллектуальных ресурсов, но этот недостаток восполняется иными достоинствами — верностью и цельностью. У него нет времени ни для темнокожих бездельников, ни для «белого мусора». Таким образом, поскольку я не мог спать и хотел отвлечься от тревожных мыслей об Эсме, то с превеликой радостью вовлек Джейкоба Микса в разговор. Оказалось, он родился в Алабаме, но приехал на север, в Филадельфию, чтобы работать на заводе во время войны. Война закончилась, и белые пожелали занять свои прежние должности. Он делал разную черную работу, чтобы хватало на хлеб, но как раз сегодня решил все бросить и попытаться найти место на корабле, отплывающем из Нью-Йорка. Меня это совпадение обрадовало.
— Выходит, мы движемся в одном направлении!
— Полагаю, так, — сказал мистер Микс и снова продемонстрировал свою неописуемую дикую усмешку.
Я нашел друга и проводника в городских джунглях, зверя, превосходно приспособившегося к выживанию в современном мире. Было вполне логично сообщить ему, какому именно человеку он оказал поддержку. Я постарался по возможности кратко рассказать ему о своей жизни и планах. Не помню, как я заснул.
Поезд сильно тряхнуло, и я проснулся от страшного холода. Еще спавший Джейкоб Микс откатился немного в сторону. Его лицо оказалось рядом с моим, тогда он открыл глаза и подмигнул.
— Мы, должно быть, в Джерси-Сити.
Он посмотрел сквозь щели в стене на серое предрассветное небо, потом поднялся на ноги, стряхнул солому с потертого одеяния и расправил рубашку. Когда мистер Микс приоткрыл дверь вагона, я увидел только облако и несколько чаек, но звуки, доносившиеся ранним утром из порта, нетрудно было узнать. Я слышал их в Одессе и в Константинополе. Сердце мое радостно забилось. Мы добрались до доков! Теперь все, что нам оставалось сделать, — это отыскать пирс, куда причалит «Икозиум». Я хотел выскочить за дверь и броситься к воде. Я чувствовал запах соли, моторного масла, бриза. Esme, meyn bubeleh. Es tut mir leyd. Esme! Esme! [33] Я посмотрел на часы. Если все шло по плану, то судно уже стояло в доке, но пассажиры еще не высадились. Я забыл номер пирса, но кто-то из чиновников обязан был помочь мне.
33
Эсме, моя радость. Мне больно. Эсме! Эсме! (идиш)
— Хорошо, полковник. — Мистер Микс внезапно распахнул дверь и подозвал меня к себе. — Беги вон к тому штабелю ящиков, прямо вперед. И побыстрее, парень!
Я легко спрыгнул на бетонный перрон оживленной сортировочной станции, окруженной подъемными кранами, большими локомотивами и товарными вагонами разных типов; мне удалось быстро добраться до ящиков и втиснуться в маленький проем, оставленный небрежными грузчиками. Мистер Микс присоединился ко мне
— Ты и бегаешь хорошо, — сказал он. — У тебя столько же опыта, сколько и у меня?
(Я запомнил эти вопросы, потому что они казались мне совершенно загадочными. Я совсем не понимал их. Иногда я полагал, что мой спутник всего лишь бессмысленно повторял фразы, которые он где-то слышал или читал, не задумываясь о содержании.)
Он приподнял мою левую ногу и осмотрел ее. Там появилось несколько мозолей, и носок превратился в изодранную массу из крови и хлопка. Мистер Микс, кажется, предложил сначала позаботиться о моей ноге, но я стремился к «Икозиуму».
— Как ты собираешься туда попасть, не имея бабок? — спокойно спросил он.
— Мне не нужны деньги, чтобы добраться до пирса, мой дорогой друг.
— Но тебе нужны три цента, чтобы сесть на паром. — Микс указал на полосу грязной воды, в которой плавало великое множество мусора. — Это — Гудзон, парень. Я думаю, пристань кунардеров [34] там, на манхэттенской стороне.
Я предполагал, что поезд отвезет меня прямо к причалам, как в Одессе! Как глупо было рассчитывать на самое очевидное! У меня не осталось денег. И все мои документы лежали в украденном бумажнике. Но, по крайней мере, у меня был спутник, который знал, где мы находимся.
34
Кунардер — лайнер крупнейшей британской судоходной компании «Кунард лайн».
— Мне придется заложить часы, — сказал я. — Нам лучше всего выбраться отсюда и поискать подходящего еврея.
— Это займет слишком много времени и будет слишком опасно. — Джейкоб Микс порылся в брюках и вытащил что-то, завернутое в подол рубашки. Это оказалась десятидолларовая банкнота, которой он взмахнул так, как будто обнаружил алмаз Кохинур [35] . — Я возьму часы в залог.
Я заметил, что в ломбарде получу гораздо больше.
— Возможно, но ты не в ломбарде и у тебя нет времени искать ломбард, — ответил мистер Микс и добавил: — Кроме того, я пока останусь с тобой. Я верну свои десять долларов, я не сомневаюсь.
35
Кохинур — один из наиболее знаменитых алмазов в истории. Известен с XII века. Сейчас вес бриллианта составляет около 109 карат и он находится в короне Елизаветы II.
— В ближайшее время, — пообещал я. — Ты мудро сделал, что доверился мне, Джейкоб Микс.
С этими словами я согласился на обмен.
— Сначала нужно сесть на паром. — Он повел меня зигзагами между штабелями грузов. — А потом найти аптеку. Нам надо привести тебя в порядок, парень, если ты хочешь произвести хорошее впечатление на свою девочку.
Внезапно я понял, как выгляжу со стороны.
Мне нужна новая обувь, — сказал я. — И какие-нибудь цветы. И, наверное, другой костюм и рубашка.
— У тебя есть мои последние десять долларов, — отозвался Джейкоб Микс. — Как ты их потратишь, мистер, это твое дело. Но больше денег нет. — К тому времени мы уже ползли вдоль пристани, медлительная грязная река катила свои воды под нами. — Подними вон ту доску. За другой конец.
Микс взялся за ближний край доски; мы подхватили ее и двинулись вперед по открытому пространству пристани к позеленевшей ограде, за которой качался на волнах маленький крепкий паром, его пассажиры друг за другом поднимались на борт. Когда мы приблизились к концу очереди, то положили доску и присоединились к рабочим, которые платили три цента у турникета, прежде чем сесть на паром. Я немного нервничал, доставая недавно добытую десятидолларовую банкноту, и мистер Микс, казалось, ожидал этого, потому что выступил вперед, когда очередь дошла до нас, и протянул кассиру шесть центов.