Иероним
Шрифт:
– Не переубедить, – констатировал Адольф.
– Но попробовать стоит, – возразил я. – Роган, ты тоже должен учиться со всеми, но я, наверное, тебя разочарую, сказав, что это не ритуал и не танец, а занятие для концентрации и развития ловкости и гибкости тела.
В глазах воина холодно блеснул фанатизм.
– Роган будет рад учиться пляске смерти у самого Кхара и сделает все, что сахиб прикажет, – прошипел Роган, явно пропустив мои слова мимо ушей.
– Я же говорю – бесполезно. Расслабься и успокойся, – посоветовал вампал. – Не переубедишь. Скажи спасибо, что он не говорит на языке остальных воинов, а то такой рассказ подхлестнул
– Да, ты прав, хоть и на том спасибо, – согласился я с Адольфом.
Продолжить диспут нам не дали. Качнулся полог, и бархатный голос Геты доложил:
– Мой лорд, к пиру все готово. Воины ждут.
– Роган, благодарю за красивый рассказ. Помоги надеть доспехи, и пойдем за стол, – прошипел я, вставая с ложа.
Адольф принялся потягиваться, предвкушая удовольствие. Пламя светильника озорно трепетало, бросая блики на огненно-рыжую шерсть. Отливающая зеленым кольчуга скользнула по телу приятной тяжестью. Одна за другой щелкали застежки лат, заковывая в прочную сталь. Герцог должен выглядеть образцом.
Как ни старался, я не смог оградить помогавшего мне гиганта от зрелища соединения перстня с латной рукавицей. Увидев живой металл, сливающийся воедино с доспехом, Роган прошептал:
– Кхара, сахиб Кхара.
Пора прекращать религиозную эйфорию!
– Роган, люди не готовы знать о Кхара. Дай слово, что ты никому не скажешь, даже под страхом смерти!
Темнокожий, упав на одно колено, коснулся головой пола:
– Роган клянется не выдавать священную тайну Кхара!
Подняв гиганта с колен и заставив выйти из шатра, я принялся застегивать пояс. Очень хотелось хоть немного побыть одному, успокоить мысли и чувства. Фанатизма помешанного на религии воина – вот чего не хватало для полного счастья!
– Ты молодец, что взял с него клятву. Теперь Роган, когда научится говорить на местном языке, хоть не превратится в ярого проповедника, – одобрил мое поведение Адольф.
– Ладно, пора к столу. Настало время принять новых воинов и немного отвлечься, а то скоро от мыслей треснет голова. – Я откинул полог шатра.
Адольф дунул на светильник, в два прыжка поравнялся со мной и важно пошел рядом.
На лагерь опустил прозрачное покрывало горный вечер. Край солнца выглядывал из-за темных вершин гор. Первые звезды сиротливо поблескивали на быстро темнеющем небе. В воздухе витал запах еды и предстоящего праздника. Импровизированный общий стол изрядно удлинился, давая место новым членам отряда. На нем дымилась различная снедь, а в центре лежала хорошо прожаренная туша кабана, обложенная запеченной рыбой.
– Откуда роскошь? – спросил я у Эльзы.
– Воины Трувора и Тюрика в свободное время сходили на охоту и поставили ловушки на рыбу. Места здесь знатные и богатые дичью.
Я улыбнулся – армия начинает кормить себя. Очень хорошо, надо будет непременно отметить и похвалить сержантов.
Встав перед столом и подождав, когда рядом торжественно выстроятся командиры, начал церемонию принятия воинов. Ритуал приобрел обязательный статус и потихоньку обрастал этикетом и излишними мелочами. При принятии и вручении меча Рогану пришлось сказанное повторить на знакомом темнокожему языке. Наконец новички официально стали полноправными членами отряда, и я поднял наполненный вином кубок, попутно сочиняя речь. Выждав торжественную паузу, начал:
– Сегодня мы собрались, чтобы принять в наше дружное братство новых воинов и отметить повышение и назначение командиров.
– Слава герцогу! – боевым кличем взвилось в небо.
Выпив пузатый кубок до дна, я сел.
Хорошая идеологическая подготовка есть и будет одним из столпов, на которых держится порядок в войсках.
Я собирался дать людям цель, ради которой они будут воевать и, если понадобится, умирать. Не из благодарности за освобождение или за хорошее жалованье, а ради мечты о счастливом и достойном будущем, веры в герцога, ради желания стать рыцарями, стать знатью, стать хозяевами земель.
– Опасную игру задумал, – раздался в голове голос Адольфа.
– Надежда лучше, чем слепая вера. Не хочу подстраиваться под здешние легенды. Отряд постараюсь воспитать на других чувствах. Заставить людей выполнять долг не из-под палки или из-за денег и благодарности. Я хочу им дать идею и веру в будущее.
– Так начинали тираны, – задумчиво пробормотал рыжий.
От увлекательной беседы меня оторвала наступившая за столом тишина. Держа в руке кубок, замерла в ожидании, пока обращу внимание, Эльза. Увидев, что герцог приготовился выслушать, она приободрилась и звонким голосом начала речь:
– Мой лорд! Воины! Я поднимаю второй кубок за нашего герцога! За его заботу и щедрость! От всех присутствующих и особенно от отряда охраны приносим в дар накидку, сшитую из шкуры черного горного ирбиса. Ценен и дорог черный мех, такой нет у самого императора!
С мест вскочили Каталина и Тина. В руках девчонок появился мой кожаный плащ. Девушки торжественно двинулись в мою сторону, держа на вытянутых руках подарок, и, остановившись в шаге от меня, опустились на одно колено. Я встал, благодарно поклонился, взял плащ с пристегнутой железными бляхами накидкой и надел. Шкура ирбиса выделана мастерски, тяжесть почти не ощущалась. По-гусарски застегнутая через плечо накидка свисала до пят. Широкий, черного меха воротник, искрясь в свете факелов, закрывал до середины правую сторону доспеха и, перекидываясь через наплечник, спускался на спину, заканчиваясь чуть ниже локтя левой руки. Каталина и Тина преданно смотрели мне в глаза.
– Принимаю ваш дар… – громко начал я, но поток не успевшей сорваться с губ глупости утонул в торжественном кличе.
– Слава герцогу! – крикнула Эльза, и призыв подхватили воины.
«Вот кто придумывает новые правила этикета! – неожиданно пришла в голову мысль. – Эльза стала моим политтехнологом?!»
В неугомонном живом женском воображении – так и должен принимать дары настоящий герцог. Остальные воины, тщательно проинструктированные, с осознанием важности происходящего тщательно выполняли постоянно вводимые правила. Тяга к пышным церемониям здешних людей подчеркнута недостатком в образовании.