Иероглиф
Шрифт:
От Федора отодвинулись все присутствующие на почтительное расстояние. Федор рассказывал в лицах и очень брызгал слюной.
Он неделю болтался по черному городу, всегда стараясь носить на плече обрезок трубы или трос, каким сантехники ликвидируют засоры. Но в светлый город, расположенный выше третьего этажа, Федор не поднимался. Не сумел. Никого из грязных людей туда не поднимают на лифтах. А чистой одежды у Федора с собой не было. То, что творилось внизу, полицию города почти не волновало. Вся международная сволочь, которая корячилась в черном городе, ходила с магнитными наколками, и если
Первый день Федор ночевал в подвале среди индийских рабочих. Они страшно воняли. Во сне они пердели. Кроме того, они употребляли в пищу такие приправы, которые делали пищу очень пахучей. Как удалось выяснить, индусов завезли теплоходами и наскоро обучили сборке дешевых компьютеров. Индусы сидели в грязном цеху без вентиляции и собирали модульные схемы. На компах ставили клеймо «made in Europe», укладывали в коробки и вывозили трейлерами. Маленький индус не знал, куда везли продавать компьютеры. Он вообще ничего не знал, кроме того, что он собирает «эти штуки» и получает за это немного денег, спит на топчане и очень мерзнет. Индусу очень повезло: он сумел влезть на корабль вместе со своей женой. И поэтому его сексуальный вопрос был решен положительно. Он факает жену, стоя в одном тихом месте, которое для себя присмотрел давно. У всех остальных жителей подвалов этот вопрос остается главным. Потому что в женских подвалах женщины все разобраны начальниками-надсмотрщиками, а среди рабочих процветает мужеложество.
В черном городе множество чернокожих – из самых бедных стран Африки.
А вот кого на нижних этажах Чайна-тауна было меньше всех – это китайцев. «Китайцы живут выше», – сказал индус. Китайцам надо много платить. Они богатые.
Очевидно, социальная пирамида в Чайна-тауне строилась таким образом, что китайцы с паспортами попали в более привилегированную трудовую группу, нежели индусы, тайцы и чернокожие. А китайцы без паспортов пропадали там же, в черном городе, в его черных подвалах и складах.
Главным воскресным развлечением всей этой черноты было пробираться на такие точки, с которых был виден большой экран над казино-стрипклубом «Сяо Ляо» – там на экране возникала реклама – бело-черная женщина вамп или пантера. Глядя на нее, все не таясь друг от друга вынимали из штанов члены и яростно дрочили, соревнуясь, кто дальше пустит струю спермы.
… – Не надейся эту похабщину у нас напечатать. А если ты посмеешь все это вывалить в каком-нибудь другом месте, то я за себя не ручаюсь! – предупредил Сципион Федора. – Вообще, ври поменьше.
Федя от возмущения спрыгнул со стола и закричал:
– Вру, да? А это что? – И он подбежал к входной двери в офис, распахнул ее и втащил в офис… индуса и его жену.
Никто не ожидал такого поворота событий.
– Кто это? – спросил Сципион.
– Это мой друг Велусами и его жена Сатиавати. Они помогли мне выползти
– И что мне теперь с ними делать? – спросил Сципион.
– Как что? Надо организовать съемку на телевидении, собрать пресс-конференции. Надо разрушить этот страшный мир! – твердо сказал Федя. – Я этого так не оставлю!
Федор повторил свой рассказ и попросил индуса рассказать о черно-белой женщине-вамп.
– She has… – индус показал руками нечто круглое – от восхищения он не мог объяснить словами, как это прекрасно. Потом выдавил из себя: «Сыски!»
Его жена Сативати приветливо улыбалась.
– Indian people are wary moral. I fuck only may wife.
– Вот с этой хренотенью твои индусы выступят по Пятому каналу? – спросил Сципион.
– Еще как выступят! – решительно заявил Федор.
– Ну, чумовой… – выдохнули разом разведчики, восхищенно глядя на Федю.
Юлия бегала по офису, кусая губы и все на своем пути разбрасывая.
Сципион в глубокой задумчивости ушел к себе в кабинет. Он не рассчитывал на такое быстрое развитие событий. Что-то подсказывало ему, что дело вырастет в огромный скандал слишком стремительно, и он еще не готов к нему.
Оставшись стоять посередине зала, Федор озабоченно сказал:
– Вот, теперь боюсь вести индусов к себе в общагу в универе – их могут и не пустить. Кто-нибудь готов взять их к себе ночевать, пока я буду устраивать телевизионный шабаш?
Все молчали. Никто не был готов взять индусов к себе. Аналитики тихо переговаривались о том, что их метод исследования действительности намного совершеннее, чем тот, что используют журналисты. У аналитиков не случается отходов производства. Их добыча – чиста: только цифры. А Федор всем устроил проблемы: и себе, и людям, и, наконец, индусам. Индусы были кое-как пристроены. А теперь вообще неизвестно, что с ними будет. И нужно делать нравственный выбор: помогать беспризорным индусам или, наоборот, срочно сдавать их в милицию. Вечно эти журналисты все запутывают.
Костик ходил по залу и тихо насвистывал песню старухи Шапокляк из фильма про Чебурашку «Кто людям помогает, тот тратит время зря».
Молчание затянулось.
– А-а, черт с вами! – сказал Федор. – Я знаю, что это мой шанс прорваться в элиту российской журналистики, и мне уже наплевать, будете вы мне помогать или не будете. Я свой путь пройду до конца!
Костик сжал челюсти.
– Ты расскажи, как выбирался из Чайна-тауна, – напомнили Федору кабинетные разведчики Коля-ушастый и Коля-лысый.
– Да мы вот с ними (Федор кивнул в сторону индусов) ползли вдоль залива, боясь поднять голову, потому что прожектора шарят по берегу. Кое-где шли в рост, где нас загораживали портовые строения, пакгаузы, шли даже вброд по мелководью. Километров десять пропахали, пока нашли выход. Чайна-таунский порт кончался, и ограждение не доходило до воды – мы вышли просто на дикий пляж. И все. И оказались на территории Дворцегорода. Если бы мы не проползли незаметно, нас бы застрелили и скинули бы в какую-нибудь яму с известью. Вот так, дорогие товарищи, кабинетные ученые! Ну все, сейчас я поведу индусов в баню. Потом где-нибудь раздобуду им чистую одежду и буду звонить на телевидение – договариваться.