Идущий

Колосов Игорь Анатольевич

Флек молчал. Сказанного было недостаточно, чтобы о чём–то говорить.

Теребя пуговицу своего платья, Нелч продолжил:

— В Городе появился человек с симптомами болезни без названия. Я только что из его дома. Ошибки быть не может.

Флек сдержал проклятье, готовое сорваться с языка.

— Я… Я… — казалось, Нелч вот–вот разрыдается. — Я не думал, что так… быстро. Я думал, у нас ещё есть время.

— Ты уверен, — заговорил Флек. — Что… диагноз правильный?

Нелч подавленно кивнул:

— Те же признаки, что и в древних медицинских

трактатах. Но и без них я бы догадался — это непохоже ни на одну из известных болезней.

— Что с этим человеком?

— Мы… Его умертвили, — Нелч отвёл глаза.

Он был лекарем, не воином. Он чувствовал за собой вину не только потому, что не справился с проблемой, как врачеватель, но и стал соучастником убийства.

— Хорошо ещё, — поспешно добавил Нелч. — Что это был старик, живущий один.

— Что с домом?

— Его окружили. Так, чтобы это не бросалось в глаза.

С недавних пор Правитель выделил своему лекарю десяток гвардейцев, готовых выполнить его приказ. Предполагалась именно блокировка подозрительных мест и людей.

— Нелч, тебе не кажется, что ты поспешил?

Лекарь посмотрел на Флека.

— С чем поспешил?

— Со стариком. Оставь вы его в живых, к нему бы отправили мальчика. Это был шанс проверить дар ребёнка в действии, понимаешь?

У Нелча задрожали губы. После недолгой паузы он пробормотал:

— Что если мальчик, так и не справившись с болезнью у старика, заразился бы сам?

Флек не думал о таком варианте. Нелч, будто спеша закрепить своё алиби, добавил:

— Я знаю, как обращаться с больными, чтобы выйти от них здоровым. Мальчик же наверняка допускает непосредственный контакт при лечении.

Минуту Флек размышлял и пришёл к выводу, что прав всё–таки он.

— Рано или поздно мы должны использовать ребёнка. Ты понимаешь не хуже меня, когда случаи единичны, с ними легче справиться. Если, конечно, мальчишка одолеет эту пакость хотя бы один раз, — он помолчал и будто под принуждением добавил. И если Правитель не воспротивится мысли, что мальчика отправят кого–то лечить. Я уже опасаюсь за это.

Нелч шагнул к Флеку, заглянул ему в глаза. Флеку не понравилось выражение его лица. Глаза нехорошо блестели, будто у их обладателя была лихорадка.

— Я предполагаю, — сказал Нелч. — Что дальше не будет никаких единичных случаев. В один прекрасный момент в Городе появится сразу сотня таких, как тот старик. Не поможет никакое оцепление того дома.

5

Булох сидел, прислонившись спиной к стене, и не выпускал мальчика из вида. Флек сказал, мальчишка непредсказуем, и от него можно дождаться того, о чём и не предполагаешь.

Ещё Флек сказал, что лично спустит с них шкуру, если мальчик каким–то невероятным образом сбежит отсюда.

Глядя на мальчика, Булох говорил себе, что ребёнку некуда деваться, но зловещий смысл слов рождал смутное беспокойство. Мальчик отличался от всех виденных Булохом детей, хотя гвардеец не смог бы сказать что–то определённое.

Эти

ощущения усилились, когда мальчик, находившийся после ухода Правителя в чём–то похожем на транс, очнулся и несколько минут рассматривал гвардейцев. С Булохом были Шрам и Камень. Шрам, замучивший своими жалобами Булоха, получил поблажку и теперь похрапывал, подстелив под голову солому. Впрочем, он потратит не больше двух секунд, чтобы принять вертикальное положение и бодрствующее выражение лица. В любом случае мальчишку точно также сдержат двое здоровых мужчин, как и трое. Но поведение мальчика вызывало сомнения в этой уверенности. Он смотрел так, будто выяснял между кем из стражей больше шансов проскользнуть.

У Булоха возникло желание крикнуть на ребёнка, вынудить его отвернуться, лечь и не вставать. Лишь понимание, что это проявление слабости, заставило Булоха сдержаться. Между тем у гвардейца отступила сонливость. Камень созерцал потолок, и Булох едва не рявкнул на него, чтобы тот занимался делом. Конечно, не отрывать взгляд от мальчика, находившегося в камере, откуда нет выхода, казалось абсурдом, и Булох отвел глаза и некоторое время изучал факел на стене.

Когда он снова посмотрел на ребёнка, тот не сидел, разглядывая охранников. Он стоял, глядя себе под ноги.

Булох нахмурился. Хотел снова отвести взгляд, в конце концов, какая разница, чем занимается ребёнок, надоело сидеть, пусть постоит. И не смог. Он почувствовал, что происходит что–то необычное. И в то же время видимых причин для беспокойства не было.

Мальчик медленно поднял голову, глянул на охранников, коротко, как–то невнимательно. Повернулся спиной к Булоху, лицом к дальней стене. Что–то пробормотал. До Булоха донеслись слова:

— Нет препятствий, нет никаких препятствий.

Булох выпрямил спину. Происходящее нравилось ему всё меньше и меньше.

Мальчик шагнул к стене, будто там находилась не стена, а дверь.

Булох оглянулся на своих партнёров. Шрам по–прежнему посапывал, Камень невидяще смотрел в потолок. Почему–то Булох решил, если он окликнет их сейчас, вызовет насмешки в дальнейшем. Естественно, за глаза. В открытую эти двое не посмеют насмехаться над Булохом. Однако насмешки всё равно будут. В самом деле, чего он в данный момент опасался? Не уменьшится ведь мальчик у него на глазах, чтобы просочиться пчёлкой в вентиляционное отверстие? Он сотворил за свою короткую жизнь немало чудес, Булох не спорил с этим, но эти чудеса иной природы.

Мальчик сделал два коротеньких медленных шага и оказался вплотную к стене.

Булох занервничал и даже поднялся на ноги.

Мальчик вытянул руки, приложил их к стене. Он словно нащупывал невидимую дверь. Булох шагнул к прутьям. Мальчик застыл, перестал шевелить руками, превратился в тень. Казалось, он вот–вот раствориться.

— Эй, — вырвалось у Булоха.

Мальчик не отреагировал.

Камень очнулся от забытья наяву, посмотрел на партнёра, затем в камеру. Булох оглянулся, встретился с Камнем взглядом.