Идущие в ночь
Шрифт:
Наверное, справлюсь. Ещё в Торнсхольме глава цеха наёмников удивлялся моей реакции. Не знал, бедняга, что у оборотней реакция чуть не вдвое быстрее человечьей. Это Унди меня просветил, и с некоторых пор я своей быстротой беззастенчиво пользуюсь. И всегда — успешно.
А вот если придётся выходить против мастера магии, тогда плохо. Я хоть и существо непростое, сам пользоваться магией не умею. Чувствовать — чувствую, а пользоваться — увы.
Ладно. Будем последовательны, тогда не переполовинят, как говаривал
Наверное, там, куда мы обязательно придём. Не сможем не придти. Есть впереди такое место?
Есть. И только одно. Знак. Я уже чувствую его — ведь магию хорингов ни с чем не спутаешь. Мимо него мы не пройдём. И это единственное место, мимо которого мы не пройдём.
Ответ оказался прост. Следует не зевать у Знака, не считать ворон, а ждать неприятностей.
— Молодец, Корняга, — похвалил я задумчиво. — Ты меня предостерёг. Я и сам чувствовал что-то такое… нехорошее. Но ты меня убедил окончательно. Молодец.
Корняга даже не напыжился. Только коротко ухнул, что означало у него печальный вздох.
«И надо бы предупредить Тури. Она, хоть и в теле карсы, может услышать. Я уже больше половины дня был вместе с вулхом. Завтра, поди, чуть не весь день пробуду.»
Ветер продолжал идти шагом, и карса вскоре нас нагнала. Кажется, она повеселела немного. Я выпрыгнул из седла и коротко свистнул. Карса тотчас тенью метнулась ко мне и потёрлась о ноги — это она любила. Я по обыкновению с трудом устоял на ногах, а потом почесал ей за ушами.
— Послушай, киса, — сказал я ровно. — Надеюсь, Тури сейчас меня слышит, хоть и не может подать никакого знака.
Карса фыркнула и стрельнула глазищами.
«Слышу, слышу, Одинец! Говори!»
Интересно, это действительно со мной общается Тури, или я это всё придумываю на ходу?
— Есть у меня подозрение, милая, что у Знака нам готовят весёленькую встречу. Так что ты это… коготки выпусти заранее, ладно?
Карса зашипела, тихо-тихо, и еле заметно выгнула спину. Ладно, будем надеяться, что ты меня поняла.
Я выпрямился и хотел уже вновь вскочить в седло, но тут меня вдруг обдало слабым, но вполне ощутимым порывом ветра. Лёгким, как вздох. Словно над головой пронеслась невидимая птица.
Я с сомнением взглянул в хрустально-синюю бездну неба. Последнее время я не верил в случайность подобных мелочей.
Кустов на равнине я и впрямь не встретил. Зато валуны, изъеденные ветрами и равнодушным временем, стали попадаться всё чаще. Небольшие, стоящий человек был заметен издалека, а вот стоило присесть — и всё. Ищи хоть до скончания времён.
Засада была впереди — проснувшимся непонятным мне чувством я её вычислил.
Там. М-м-м… Трое. Все трое — маги. Пахнут они по-особому. Мысленно пахнут, конечно, а не в обычном смысле. Я ведь не вулх, который по настоящим запахам мастак. Не с человеческим носом ловить слабые запахи, доносимые лёгким ветром…
И, провалиться мне тут же, если эти трое нас любят!
Но помимо этих трёх я чувствовал ещё и хорингов. И, что самое интересное, нигде не видел столба с плоской пластиной на вершине.
Ветра я оставил далеко позади. Шагах в трёхста. Корнягу — тоже. А карса, понятно, прокралась со мной.
Я лихорадочно размышлял, как бы подобраться к этим троим поближе, когда в камень над нашими головами ударила тусклая фиолетовая молния.
— Эй, нечисть! Вылезайте. Вам всё равно конец! — крикнули нам. И для вящей убедительности разнесли молнией ещё один камень поблизости. Я пихнул карсу в одну сторону, а сам проворно пополз в другую.
Но в тот же миг я услышал, как тренькнула тетива лука, и белооперенная стрела мелькнула в вечернем небе. Меар опускался.
Тот, кто кричал нам, чтоб вылазили, ругнулся и зашипел от боли.
С треском распороли воздух ещё две молнии, и в ноздри ударил свежий, как после грозы, запах.
«Влипли, — подумал я. — Между молотом и наковальней.»
С одной стороны — эти… охотники на оборотней. С другой — хоринги, лично против которых я ничего не имел, но они против меня — имели. Убитого Иланда, например. Или Винора — я уже и не помнил, кого убил я, а кого карса.
Совсем рядом что-то происходило. Звуки мне ничего не говорили — я просто ни с чем не мог их связать. Никогда ничего подобного не слышал. Однажды воздух стал совсем синим, словно Меар сорвался с небес и рухнул за соседней россыпью камней, а раз невдалеке встал крутящийся рыжий смерч и кто-то диким голосом закричал. Потом некоторое время звенело железо, и это были единственные звуки, которые я опознал легко: рубились на мечах. Недолго и, кажется, безрезультатно. В том смысле, что никому из противников не удалось убить другого.
Высунуться я не решался, видеть же происходящее хотелось страшно, да и нужно было. Но как высунешься? Чтоб тут же молнию в лоб схлопотать? А озираться, лёжа среди камней, толку было мало.
И вдруг взгляд мой сам собой упал на камень, в который я вжимался плечом. В очередной раз пошевелившись, я повернулся и наконец увидел, на что опирался.
На камне цвёл живой рисунок хорингов. Одну грань камня отшлифовали до зеркальной гладкости, и древний мастер вдохнул в холодную глыбу часть своей нечеловеческой души.