Идущие по облакам
Шрифт:
– Как же вы много знаете! – удивилась Женя.
– Да что ты, дочка. Разве это много? Тем более, для федерала. Мы должны знать всё и обо всём. А это – пустяки… Ну, сынок, как ты?
– Всё отлично. Кажется, я окончательно пришёл в себя.
– Как же ты меня перепугал! – тяжело вздохнула Евгения.
– Ну что, раз все живы и здоровы, двигаемся дальше?
– Конечно, а то Любовь Андреевна совсем уже, поди, заждалось. – Женечка вновь взяла меня под руку, уютно на меня облокотилась и мы тронулись.
Глава 4
И
– Здравствуйте, мои дорогие. Ну, наконец-то…! – зазвучал её звонкий голос.
– Здравствуйте, здравствуйте. – улыбнулась Женечка.
– Я уже вас заждалась. Добрались нормально, без курьезов?
– Ну… – хотела было начать рассказ Женя, как в разговор встрял отец, дав тем самым понять, что необязательно обо всём рассказывать.
Мама подошла к Жене и, крепко её обняв, поцеловала в щечку.
– Какая ты у меня загорелая и, как всегда, самая красивая! Ты посмотри, ещё похудела! Ой, молодежь… Смотри скоро ветром унесет!
– Мяу! – раздался протяжный возглас из-за угла.
– У… и ты здесь, большая рыжая тефтеля. – Евгения отдала мне цветы, и взяла на руки Фреска.
– Смотри, аккуратней. Спину не сорви! Это у нас ещё тот тяжеловес – засмеявшись, сказал отец.
– Ой.. и правда! По-моему, он ещё поправился. – ответила Женечка и, схватившись за поясницу, поставила кота на пол.
– Мяу! – ещё более восторженно заголосил кошара.
– Уж кого точно не унесёт ветром, так это тебя, Фреск.
– Ну что, давайте живей, мойте руки и за стол. А то всё остынет – волновалась Любовь Андреевна.
Я направился к ванной, как вдруг мою руку поймала мама и, отведя меня в сторону, встав на цыпочки, тихо прошептала на ухо:
– Букет просто изумительный, я тобой горжусь! Хотя, честно говоря, я думала, ты про него забудешь.
– Ну, за кого ты меня принимаешь? – улыбнулся я в ответ.
Любовь Андреевна облегчённо вздохнула, покачала головой и пошла на кухню. Я тем временем проскользнул за Женей в ванную.
Она стояла возле раковины и, слегка согнувшись, смывала косметику со своего загорелого лица. Я бесшумно подкрался сзади и аккуратно взял её за талию. Женечка слегка дернулась от неожиданности и обернулась:
– Ты зачем меня пугаешь? – истомно сказала она и, разогнувшись, прилегла на мою грудь. Её талия оставалась в моих объятьях, и казалось, что она таит в них словно шоколад.
– Я вовсе не хотел тебя испугать, у меня даже в мыслях такого не было.
Женя откинула голову назад и, слегка прикрыв глаза, ещё более истомным голосом спросила:
– А что, что
Она стала грациозно извиваться и тереться об меня, будто она тигрица, попавшая в лапы своего самца.
– Да, хочу, безумно хочу. – ответил я и начал, нежно покусывая, целовать её шею.
Женя тихо застонала и полезла ко мне под рубашку.
– Дорогие мои, вы скоро? Всё уже остывает! – прозвучал озабоченный голос Любови Андреевны.
– Ну вот, опять нам не дают побыть наедине. Это просто невозможность какая-то!
– Ладно, пойдём . Они же тоже готовились к моему приезду. К тому же, думаю, будет не совсем культурно задерживаться здесь, да ещё и вдвоём. Тем более, я предполагаю – у нас с тобой сегодня вся ночь впереди, разве не так? – Женя окинула меня своим хитрым взглядом и потянулась за полотенцем.
– Только бы поскорее она наступила!
– Ой, посмотри, а это что? – Женя прищурилась и презрительно уставилась на зеркало.
– Что ты там увидела?
– Посмотри, здесь чья-то роспись! Ты видишь?
– Какая ещё роспись? – я сделал вид, что слышу об этом в первый раз.
– Обыкновенная. Судя по почерку, женская и ниже что-то ещё еле-еле видное. Похоже, что-то вроде «Вместе навсег Д+А». Ты что, кого-то уже сюда приводил?!
– Солнышко, ты же прекрасно знаешь, что мы только переехали, и даже не успели выкинуть вещи предыдущих хозяев, вон они до сих пор стоят на балконе. К тому же всё это время я находился с родителями. Поэтому, даже при всём желании, если бы оно и было, привести сюда я бы никого не мог.
– А что за вещи? Обожаю рыться в старых вещах. – Женины глаза заблестели.
– Там хлам какой-то: старый письменный стол, стулья, торшер и большое зеркало.
– Да, в таких вещах особо не пороешься.
– Ну вы скоро там? – из-за двери раздался возмущенный голос Виктора Сергеевича.
– Да, да мы уже идём – сказала Евгения и открыла дверь.
Сев за стол, я окинул глазами всё, что на нём стояло и понял, что после вчерашнего загула на еду я смотреть не могу.
– Что тебе положить, дорогой? – спросила Женечка.
Я посмотрел на Женю совершенно обреченным взглядом и отрицательно помотал головой.
– Женечка, он только недавно поел. Давай я лучше тебе чего-нибудь положу, ты, наверняка, после дороги сильно проголодалась.
– Что правда, то правда! – прикусывая нижнюю губу сказала Женя и, указав своим длинным ногтем на мамин фирменный салат, добавила:
– Можно его?
– Нужно… – ответила мама, и положив салат, продолжила диалог:
– Ну как тебе наша новая квартира?
– По моему, даже очень хорошенькая. Мне, честно говоря, очень понравилась, прямо очень, очень!