Идол
Шрифт:
– Она с нами.
Джакс кивает, сосредотачиваясь на настройке своей гитары.
– Думаю, что так.
Волна головокружения угрожает поглотить меня. Святое дерьмо, я играю с «Килл-Джон». Какого хрена я творю?
Глава 17
Либби
Бостон, Фенуэй парк. Полный зал. Но не волнуйтесь, Киллиан сообщил
Пусть скажет это людям, которые сейчас скандируют то, что больше всего походит на «Килл-Джон». Пол под моими коленями вибрирует тяжелыми басами, пока песня "Никаких любимчиков", группы для разогрева, подходит к своему завершению.
Где я?
Стою на четвереньках над унитазом, выворачивая кишки наизнанку.
Я откидываюсь назад, ощущая отвращение от того, что нахожусь на грязном полу, но и сильную слабость, чтобы с него подняться.
Раздается негромкий стук в дверь.
– Уходи. Навсегда, - добавляю с акцентом.
Но дверь открывается. Шаги отдаются эхом. Пара изношенных черных ботинок появляется на противоположной стороне моей кабинки. Я бы подумала, что это Киллиан, но знаю его походку. Он ходит так вальяжно, словно у него в штанах твердый длинный член, который парень не хочет ущемить. Шаг только что вошедшего человека более четкий, но такой же уверенный.
Однако последний человек, чей голос я ожидаю услышать, - это Джакс.
– Тебе нужно бросить спасательный круг? Или ты наконец-то высунешь голову из унитаза?
– Ха, - я вытираю рот и проклинаю богов за то, что это Джакс, так как среди всех людей именно он застал меня в подобном состоянии.
Медленно, словно ожидая еще один приступ рвоты, он открывает дверь кабинки. Я поднимаю на него взгляд, мучения тянут меня вниз. Выражение его лица как всегда спокойно. Он протягивает мне бутылку ледяного имбирного эля.
– Выпей, хохотушка. Тебе на сцену через двадцать минут.
Я с благодарностью принимаю предложенную бутылку. Газировка охлаждает меня изнутри, удивительно освежая.
– Хочу умереть, - бросаю на него взгляд.
– Меня даже не волнует, что шутки о смерти в твоем присутствии - это дурной тон. Вот насколько я серьезна.
Он смеется коротко и сухо.
– Ты нравишься мне больше, когда не сдерживаешь свои шутки из-за меня, - парень предлагает мне руку, и я принимаю ее, позволяя ему поднять меня на ноги.
Я продолжаю пить имбирный эль, пока направляюсь к раковине. Иисусе. Я выгляжу так, словно нахожусь при смерти - абсолютно измотанная и слегка позеленевшая. Ставя газировку на столешницу, мою руки и вытираю вспотевшее лицо влажным прохладным полотенцем.
– Так почему ты здесь, - спрашиваю Джакса.
– Проиграл спор? Вытянул короткую соломинку?
Тихое фырканье отдается эхом.
– Добровольно пришел.
Я смотрю на него в зеркало.
– Ну... что-то новенькое.
Отражение Джакса пожимает плечами.
– Все остальные нянчатся
Время. Верно. Мое время почти вышло. Звук песни "Никаких любимчиков" заканчивается, и последующий рев "Килл-Джон, Килл-Джон" трудно игнорировать. Вся комната гудит подавляемой энергией, будто большой зверь у ворот ждет, когда же его впустят. Зверь. Так Киллиан называет толпу. Теперь я понимаю это. Слишком хорошо.
Холодный пот выступает на спине.
– Не могу этого сделать, - выпаливаю я.
– Блевану прямо на сцене. Знаю. Я говорила Киллиану, что не способна на подобное. Дерьмо. Дерьмо.
Джакс прислоняется плечом к стене и наблюдает за мной. Спустя мгновение он достает пакет с крошечной зубной щеткой и маленьким тюбиком пасты, передает его мне.
– Знаешь, почему у меня есть всё это?
– Ты обладатель волшебных штанов мага? В твоем кармане есть и палатка на всякий случай?
– Не сейчас, - говорит он, почти улыбаясь.
– Но, возможно, позже, когда парочка знойных поклонниц присядет на мои колени...
Я морщу нос.
– Фу. Подготовлю себя к этому. Отвратительно!
– я сую новую зубную щетку в рот и энергично чищу зубы.
Он смеется.
– Итак, у меня есть всё это, потому что только что я был в комнате для маленьких мальчиков и занимался там тем же самым.
И я замираю.
– Ты?
– пищу я со щеткой во рту так, что паста пузырится у меня на губах.
– Я, - говорит он, хмурясь на мое выражение лица.
– Перед каждым долбанным шоу.
Я быстро выпрямляюсь и хватаю бумажное полотенце, чтобы вытереть лицо.
– Правда?
То есть, Джакс Блэквуд тоже боится сцены?
Он качает головой так, словно я смехотворна.
– Это случается перед большинством концертов. Барбара Стрейзанд прекратила выступать в живую, потому что ей было невероятно хреново.
– На этом попрошу остановиться, - говорю я.
– Ты, Джакс Блэквуд, мистер Слишком Крутой Рокер, только что сослался на Барбру Стрейзанд.
Его лицо вытягивается.
– Умничаешь. Она - легендарная певица. Конечно, я в курсе, кто она такая, - его губы вздрагивают, но потом парень снова становится спокойным.
– Было бы лучше, если бы я привел в пример Адель? Потому что она тоже знатная любительница поблевать накануне концерта.
– Не намного лучше, - ворчу я.
Он закатывает глаза.
– Если ты пойдешь туда и блеванешь на сцене, тогда поговорим. А до тех пор – на хрен, рискни, допей свою газировку и будь на месте. Ясно?
– Нет.
Он прищуривает ледяные зеленые глаза.
– Киллиан поставил на кон свой зад ради тебя. Он верит в тебя, а это значит, что и я тоже. Не выставляй его дураком.
Из всего, что мог сказать Джакс, чтобы связать меня узами страха, это было как раз в точку. И я вроде как ненавижу его за то, что он так легко отыскал мое слабое место. Так что всё, что я могу сделать, это отсалютовать, не в силах противиться желанию выставить средний палец выше остальных.