Идол
Шрифт:
– Ты достала.
– Значит стрижка в стиле Ченнинга.
И вот опять это царственное выражение презрения, что так хорошо дается Киллиану, появляется на его лице. Его темные брови приподнимаются и сходятся на середине, а ноздри расширяются, словно он что-то нюхает.
– Ты сделаешь стрижку в стиле Киллиана Джеймса, детка, запомни это.
Я начинаю работать над задней частью его головы.
– Не слишком ли высокомерно?
– Мужчина, который стрижется в стиле, названном в честь другого мужчины, вовсе не является мужчиной.
Длинная прядь шелковистых волос
– Ну, раз ты так говоришь.
Мы погружаемся в молчание, и это ошибка. Так как теперь я не могу не заметить, как близко стою к нему, или что чувствую, пропуская между пальцами его густые волосы, и то, как моя грудь зависает у его виска, когда перехожу к стрижке по бокам.
Сейчас мне следовало бы поднять свои защитные стены от Киллиана. Реально следовало бы. Но если не брать в расчет ебнутую прошлую ночку, то я никогда не была к нему так близко в течение столь длительного отрезка времени. Жар от его кожи источает аромат - неопределенный, но приятный. Мой рот наполняется слюной, и приходится напряженно сглотнуть, чтобы не начать пускать слюни, как какое-то пресмыкающееся. Его дыхание, ритмичное и шумное, привлекает к себе мое внимание.
Возбуждение. Я слышу его. Чувствую. Возбуждение витает вокруг нас. Нарушает мою фокусировку на деле, поэтому не удивительно, что я нечаянно криво отрезаю прядь волос, двигая ножницами быстро и невпопад. К счастью, он попросил постричь его коротко, так что я могу исправить это. Прикусывая губу, сосредотачиваюсь на своей задаче, игнорируя самого парня.
Или, по крайней мере, пытаюсь игнорировать.
Чем больше волос я срезаю, тем отчетливее выделяются скулы на его лице. Киллиан выглядел офигенно привлекательно с длинными волосами. Но короткие? Он - произведение искусства. Благодаря острым скулам, квадратной челюсти и ровному выразительному носу, он кажется почти слишком суровым, если бы не эти прекрасные глаза.
Мои губы изгибаются, когда я думаю о том, чтобы сделать комплимент его глазам. Он бы возненавидел это.
– Что забавного?
– его хриплый голос привлекает мое внимание.
– Ничего, - я осторожно стригу над линией ушей.
– Либби...
Он не собирается оставлять эту тему. Ему по душе цепляться к мелочам.
– Я просто подумала, что у тебя красивые глаза, - бормочу, ощущая, как краснеет лицо.
Он издает булькающий звук.
– Ты флиртуешь со мной, Либс?
Я не встречаюсь с ним взглядом.
– Констатирую факт. И ты знаешь, что они красивы.
Эти темные глаза наблюдают за мной, пока я заканчиваю работать над основной формой стрижки.
– Я ничего не знаю, - произносит он тихо.
Наши взгляды наконец встречаются. Мы всего в тридцати сантиметрах друг от друга, а воздух между нами такой горячий и влажный. Трудно дышать, сложно не отвернуться. На заднем плане слышно, как гудят вечерние цикады. Киллиан напряженно сглатывает, отыскивая в моих глазах какой-то подтекст. Я не знаю, что сказать. Все воспоминания о неловких, неуклюжих свиданиях с привлекательными мужчинами, которые только у меня были, проплывают перед глазами. Я крайне невезуча в этом плане.
Моргая,
– Мне нужно лишь сформировать вот здесь, и готово, - мой голос звучит хрипло и прерывисто.
– Ладно, - отвечает он таким же хриплым голосом.
Я хмурюсь, сердясь на себя, пока продолжаю стричь. Эту пытку пора заканчивать до того, как я совершу что-то глупое. Становлюсь между его бедрами, чтобы завершить работу над передней частью его волос. Ошибка. Теперь лицо Киллиана всего в паре сантиметров от моей груди.
Его плечи напрягаются. И клянусь, парень перестает дышать. Или, может, это я перестала. Тишина обрушивается на нас вместе с тем, как заканчивается песня цикад. Никто не движется и не произносит ни слова.
А затем всё меняется.
Не важно, что его пальцы едва скользят по моей майке. В ту секунду, как он прикасается ко мне, мое тело напрягается, а затем вибрирует, словно камертон, по которому только что ударили. Пульс останавливается, дыхание перехватывает, а потом сердце начинает бешено колотиться. Ножницы дрожат в руке, а затем скользят через его волосы, издавая громкий звук. Кончики его пальцев осторожно прижимаются к линии между моими шортами и майкой, удерживая меня на месте, так как я невольно начала немного раскачиваться.
На секунду мои глаза закрываются. Я могла бы отойти, сказать ему отвалить. Но не делаю этого. Легкое, но такое ощутимое прикосновение посылает тепло и пульсирующую потребность через всё мое тело. Мне так приятно, что почти начинаю хныкать. Я сглатываю и продолжаю стричь его волосы, теперь чувствуя себя менее уверенной, но всё еще полной решимости закончить начатое.
Ни один из нас не признает тот факт, что он прикасается ко мне. Мы не произносим ни слова, когда его пальцы медленно начинают двигаться под мою майку, скользя по голой коже. Но, Иисусе, я чувствую это, и мои колени угрожают подогнуться.
Его руки лениво перемещаются, словно парень просто наслаждается, ощущая меня. Как будто он вправе ко мне прикасаться.
И вот я больше не могу притворяться. Ножницы издают звон, когда я опускаю их на стол.
Киллиан откидывает голову назад, глядя на меня снизу вверх. В выражении его лица есть что-то почти вызывающее, так что я не могу встретиться с ним взглядом.
– Что ты делаешь?
– шепчу я, слыша стук собственного сердца.
– Прикасаюсь к тебе, - он нежно гладит мою кожу и вздыхает, словно это дарит ему райское наслаждение.
– Зачем?
– квакаю я, потому что, видимо, утратила свой чертов разум.
Голос Киллиана нежен, почти задумчив.
– В последнее время я думал лишь о том, как коснусь тебя, -низкий звук срывается с его уст, словно парень смеется над самим собой.
– Больше не могу продолжать отговаривать себя от этого. Да и не хочу.
Мои руки дрожат, дыхание становится быстрым и прерывистым, когда он медленно и нежно играет пальцами по изгибам моей талии. Его глаза горят, взгляд устремлен на мою грудь, которая вздрагивает всё чаще. Соски твердеют, желая получить еще больше внимания.