Иди к черту, ведьма!
Шрифт:
– Моцарт, – поделился Амадей с благоговейным вздохом. – Дьявольски талантлив был. Даром что человек.
– В бюро работал по урегулированию проблемных ситуаций и жалоб.
Черт удивленно присвистнул.
– Ого!
И надо сказать, тут было чему удивиться. Работа у Варфоломея была тяжелой. С ночи до утра он разбирал всевозможные жалобы и конфликтные ситуации. Специалист по связям с чертовой общественностью, если так можно выразиться. Проблем в Аду хватало с избытком. Обязательно кто-то был чем-то недоволен
Глава 3
Софийка сидела на кухне Евы, и ее глаза озорно сверкали. В бокалах бежали пузырьки шампанского. Подруга едва не захлебывалась от восторга.
– Давай, открывай!
Ева медлила, водила пальцем по гладкой блестящей бумаге. Подвох был. Совершенно точно. Она видела это по улыбке подруги. Откуда она там вернулась? Ева напрягла память. Софийка была путешественницей по жизни и постоянно куда-то ездила.
– Ну же!
Григорий жадно смотрел на ленточку на коробке. Она была ему нужна.
Ева открыла.
– Это что? Это член? Резиновый?
Софийка залилась веселым смехом.
– Да!
– Хм…
Ева извлекла внушительную резиновую штуковину.
Григорий завладел вожделенной ленточкой и утащил ее в зубах.
– Из Амстердама. А что я еще могла привести лучшей подруженции?
– Что угодно… Тюльпаны? – спросила Ева, вертя в руках игрушку.
– Он на батарейках, там в комплекте. Ну как?
– Э-э-э… – Ева пока не разделяла восторга. – Я, конечно, все понимаю, намек на… мою личную жизнь. Но почему он зеленый?
– А что, приятный цвет. Ну, знаешь… нефритовый стержень и все такое.
– Выглядит каким-то нездоровым. Зеленый… Ну сама представь? И ты уверена, что эту штуку можно использовать… ну, на живом человеке? Размер и хм… толщина. Как это засунуть? Это больше на джедайский меч похоже.
– Прикинь, был такой с подсветкой.
– Интересно, что там освещать?
Подруги засмеялись и выпили шампанского. Щеки Евы пылали. Она перехватила резиновое изделие как меч и наставила его на подругу:
– Люк! Я твой отец!
Это вызвало очередной приступ веселья. А потом Софийка возмутилась:
– Вот! И как ты можешь начать отношения, если у тебя такие запросы? Не знаю, прояви воображение! Нормальный защитный цвет. Может, это военный… такой брутальный.
– Софийка, не продолжай!
София отпила шампанского и елейным голосом поинтересовалась:
– А ты случайно не собираешься завести себе еще парочку котов?
– Нет! – Ева отложила резиновое чудовище в сторону. – Григорий будет единственным
– Ну смотри.
Уже значительно позже, когда подруга уехала, Ева все-таки вставила в резиновый зеленый член батарейки. Он завибрировал. Григорий примчался с кухни и удивленно уставился на работающий агрегат.
– Видишь, какой подарочек от лучшей подруги?
Ева бросила игрушку на покрывало.
Григорий запрыгнул на кровать и… принялся тереться башкой. Вибрация ему нравилась, а резина была приятной. Так что с этого дня Григорий полюбил спать, устроив голову на подарке Софийки. Приходил в восторг, когда Ева включала разные режимы. И всегда недоуменно смотрел на Еву, когда она прерывала его сон бешеным хохотом.
Черти покинули Москву, потолкались в пробке на МКАДе и въехали на территорию элитного коттеджного поселка «Соколиные озера» (кто придумал такое такое название?). Машина плавно затормозила у подъезда внушительного особняка с большими окнами.
Амадей выпрыгнул на улицу, как черт из табакерки.
– Проходи, Варфоломей. Ты, наверное, есть хочешь. И надо тебя приодеть. А то здесь вот так не принято. Да и я очеловечился… Отвык, так сказать. Ща сообразим.
Он улыбнулся и ринулся в дом.
Варфоломей, тихонечко ругаясь, двинулся следом. Пятки никак не желали адаптироваться. Из холла доносилось громкое пение Амадея, отчего хрусталики на громоздкой люстре позвякивали.
– Не стой на пороге! Двигай сюда!
На полу лежал гладкий как шелк итальянский мрамор, так что после асфальта ступать по нему было блаженством.
Амадей появился с халатом малахитового цвета.
– Вот, пока накинь. А то сейчас…
Договорить он не успел. Варфоломей не оделся, так и стоял с халатом в руке.
– Мне подать ужин в столовую на вас и… гостя? – спросила статная эффектная женщина.
Ее волосы были так гладко зачесаны и так густо политы лаком, что голова выглядела, словно у деревянной марионетки. Двигалась дама совершенно бесшумно. Вполне возможно, просто материализовалась в гостиной, а не спустилась по лестнице.
– А вот нельзя без комментариев обойтись?! – возмутился Амадей.
В глазах его вспыхнул и тут же погас адский огонь.
Уголок рта женщины дернулся, но улыбка так и не появилась.
– Не понимаю, что вас не устраивает, Амадей Веленович, – твердо сказала она, остро блеснув голубыми глазами. – Я только выполняю свои обязанности.
– Тогда, – сладко сказал безрогий, – уберите мнение со своего лица, Вера Сергеевна.
Варфоломей чувствовал, что диалог между этими двумя гораздо глубже, чем может показаться. Он надел малахитовый халат, завязал пояс и внимательно посмотрел на Веру Сергеевну. Она была из той породы людей, чье молчание говорит громче, чем некоторые кричат.