Идея в семь миллионов

Эдигей Ежи

— Позовите Ришарда, — послышался голос Казимежа Фельчака (номера, который он при этом набрал, установить не удалось).

— Я у телефона.

— Узнаешь меня?

— Узнаю. Что надо? Ведь я же запретил мне звонить.

— Телевизор смотришь?

— Да. Крепко за тебя взялись. И наверное, все из-за этой чертовой бабы.

— Мне надо встретиться с тобой, Рысик.

— Зачем?

— Я боюсь. На Окшеи они уже были.

— Кто?

— Наш участковый.

— И что?

— Показывал отцу фотографию. Советовал мне самому явиться

в милицию. Если не поможешь, мне ничего другого не остается…

— Ты откуда звонишь?

— Да тут от одной… Знакомая моя. Но не могу же я у нее вечно сидеть. Да и сдрейфит она, своя шкура дороже.

— Хорошо. Встретимся завтра.

— Где?

— Как стемнеет, приходи в парк Скарышевского, к пруду. Да проследи, чтобы не было хвоста.

— Сам знаю. Во сколько?

— Сказал, как стемнеет. Ну, где-то около восьми. Поговорим. Не робей, найдется хаза, просидишь спокойно несколько месяцев, пока все не затихнет.

— В Варшаве?

— Это не телефонный разговор.

— Ладно, до завтра.

— До завтра. Только смотри, будь осторожен.

Прослушав магнитофонную запись, майор с удовлетворением потер руки. Хитрость удалась, рыбка клюнула.

На следующий день с утра сотрудники милиции обследовали парк Скарышевского. Ничего не скажешь, место для свидания было выбрано удачно. В это время года часть парка, прилегающую к пруду, редко кто посещал, а уж в сумерки здесь и вовсе было пустынно. Заросшее густыми кустами место не располагало к прогулкам.

Правда, листья еще не раскрылись, но аллейку у пруда окаймляли вечнозеленые кусты и хвойные деревья, так что было где спрятаться нескольким сотрудникам милиции. Сам майор решил укрыться в разросшихся кустах можжевельника и с этого «командного пункта» руководить операцией.

Как всегда предусмотрительный, Януш Качановский на всякий случай расставил еще несколько человек и на некотором расстоянии от аллейки у пруда, где, как предполагалось, произойдет встреча. Вторая линия должна была вступить в действие, если у первой что-нибудь сорвется.

Уже за два часа до назначенного времени все участники операции заняли свои посты. День выдался хмурый и холодный. Гуляющих в парке было немного.

Казимеж Фельчак появился в парке примерно за полчаса до условленного времени. Не спеша прошелся по аллеям, присматриваясь к гуляющим и стараясь определить, не следит ли кто за ним. Посидел на лавочке у одной из статуй. Потом прошелся вдоль пустых в это время теннисных кортов. Парк почти совсем обезлюдел. Фельчак, по всей видимости, уверился, что слежки за ним нет, и быстрым шагом направился к пруду. Здесь тоже никого не было, кроме хорошо замаскированных милиционеров, которые в бинокли наблюдали за его действиями.

Парень присел на одной из двух скамеек в небольшой аллейке. Ему и в голову не могло прийти, что эти скамейки были установлены здесь сегодня утром по распоряжению майора Качановского. Удобства для преступников создавались в расчете

на то, что они проведут свою встречу именно здесь, а не уйдут в другое место.

Фельчак ждал уже двадцать минут. Было заметно, что он все больше нервничает, то и дело посматривая на часы. Наконец, в полной темноте, он заметил фигуру приближающегося мужчины. Вскочив с лавки, бросился ему навстречу.

— Рысик?

— Ну чего орешь?

— Я уж и ждать перестал.

— Надо же было проверить, не шляется ли кто поблизости.

— Да нет здесь ни души. Я проверил.

Они разговаривали у кустов, за которыми спрятался майор Качановский, так что он слышал каждое слово.

— Дело дрянь, — сказал Ришард. — Менты крепко в тебя вцепились. Сегодня в газетах опять пропечатали твою рожу.

— Что же делать?

— Лечь на дно. Есть у меня план…

— Ну говори же!

— Не суетись, надо спокойно поговорить.

— Вон там скамейка, — сказал Фельчак. — Можно сесть.

И они направились в сторону ставшей совсем невидимой в темноте скамейки. Сделав несколько шагов, Ришард остановился:

— Тьфу, черт, ботинок развязался.

Он наклонился, чтобы завязать шнурок. Его спутник тоже остановился. Ришард, все еще возясь с левым ботинком, вдруг выругался:

— Холера, там кто-то стоит!

— Где?

— Да возле скамейки!

Фельчак повернулся в ту сторону, куда показывал друг. А тот стремительно выпрямился, выхватил что-то из внутреннего кармана куртки и занес руку над Казимежем. Несмотря на наступившую темноту, майор заметил блеск металла и, выскочив из засады, бросился на ничего не подозревавшего бандита. Он всем телом навалился на Ришарда. Тот упал. Завязалась борьба.

Но уже спешили со всех сторон на помощь своему начальнику сотрудники милиции. Тесно стало на узкой аллейке между кустами. Казимеж Фельчак не знал, что был на волосок от смерти, зато сразу понял, что за люди схватились с его сообщником. Ни минуты не раздумывая, он кинулся в кусты, надеясь, что в темноте ему удастся скрыться.

Напрасно надеялся. Один из милиционеров бросился за ним и одновременно свистком дал сигнал второй линии. Как только Фельчак пробился сквозь густой кустарник, его окружили со всех сторон милиционеры. Поняв, что сопротивление бесполезно, он позволил надеть на себя наручники.

Со вторым бандитом пришлось повозиться подольше. Сопротивлялся он отчаянно. Четверо милиционеров — а ведь это были сильные, опытные сотрудники милиции — с трудом справились с ним.

Со звоном защелкнулись наручники на руках преступника.

— Укусил меня, собака, — возмущался один из милиционеров.

— Плохо твое дело, — отозвался другой. — Придется теперь уколы делать от бешенства.

— А мне новые брюки разорвал.

— А как вы, товарищ майор? В порядке?

— В порядке, если не считать, что вы меня немного помяли да кто-то из вас отдавил ногу. — Майор поднялся с земли и стряхнул песок с шинели.