Идеальный треугольник
Шрифт:
— А с чего их останавливать-то должны были? Коноха тогда с Акацки не конфликтовала особо, Итачи так вообще внештатный шпион… Ну, зашли поесть данго, подумаешь.
— Ну, привел я с собой какого-то ребенка, подумаешь, — в тон ему отозвался Джи. — Может, родственника где нашел.
— Ага-ага. Подставляй ручки!
Джирайя со смехом подхватил на руки мелкого тирана, все-таки закутал в плащ и широким размашистым шагом двинулся в сторону Конохи. Даже интересно было, сколько человек решат, что это он своего внебрачного сына привёл. Добрались быстро, так
— Хой, Тсунаде, все киснешь над бумагами? — стучаться, как и всегда, Джи не стал.
— Джирайя? — удивленно вскинула голову хокаге. — Ты что здесь делаешь? Где Наруто? Вы что, вернулись?
— Наруто в безопасности вместе со всеми остальными, тебе письмо от ученицы, а мы просто в гости, — жабий санин улыбался искренне и легко и вообще смотрелся изрядно помолодевшим. Тсунаде на какой-то миг ощутила себя и впрямь старухой, несмотря на внешность.
— Привет, — из-под плаща высунулся любопытный жёлтый глаз.
— Мгм… — химе поставила пальцы домиком, опираясь на них подбородком. Шизуне как раз отлучилась по делам, но все равно полной уверенности, что их разговор в кабинете не услышат чужие уши, не было. — Подожди немного, я закончу, и прогуляемся.
— Угу, — согласился Орочи, возвращаясь в состояние кокона. Он становился невероятно терпелив, когда его держали на ручках.
Тсунаде — вот уж удивительно! — и впрямь быстро разобралась с лежащими у нее на столе документами, выдала вернувшейся Шизуне ворох указаний и четким, уверенным шагом двинулась прочь из кабинета. Таким четким, что ни у кого не возникло и тени сомнений, что Годайме идет по делам, а не сбегает с рабочего места. Такие невинные уловки Тсунаде освоила уже давно.
— Орочимару решил вместо клонов Нидайме делать своих? — поинтересовалась Сенджу, когда они скрылись от посторонних глаз в небольшом домике. Жить прямо в башне каге Тсунаде отказалась наотрез.
— И доверить их Джи? — ужаснулся Орочи. — За кого ты меня принимаешь?
— Джирайя кого хочешь уболтает, — Тсунаде пожала плечами. — Хотя да, таскать с собой мини-копию тебя — это не его стиль… Почему именно такое хенге?
Змей задумчиво осмотрел женщину. Крайняя степень заёбанности бросалась в глаза почти так же, как декольте, а заёбанные люди обычно плохо воспринимают юмор. Точнее, воспринимают любые попытки контакта как ещё один способ их заебать.
— Это не хенге, — задумчиво проговорил он, раздумывая, как бы «раззаебать» Тсу.
Сенджу медленно моргнула, потерла виски.
— Нет? А… Что тогда?
— Может, сама пощупаешь? — хитро улыбнулся Змей.
Тсунаде заинтересовалась.
— Ну, иди тогда сюда. Ками, я уже и забыла, какой коварной заразой ты был в детстве!
— Что это коварной? — возмутился Орочи, протягивая ручки и окончательно скидывая плащ, демонстрируя пижамку. — Я был милым добрым
Джи шагнул ближе, Тсунаде приподнялась навстречу, так что дотрагиваться ножками до суровой земли Змею не пришлось.
— Милым и добрым, говоришь? — хмыкнула химе, без всякого зазрения совести тиская чиби-Орочимару. — Да как бы не так! А то я не знала, кто на самом деле тогда устроил тот переполох на почтовой ястребятне!
— Добрым. Но с хорошей памятью! — возразил Орочимару. — Ви-и-и! Тсунаде-чан! Мягонькая! Пур-пур-пур!
Змей с удовольствием тискался и подставлялся, прощупывая в ответ. За счет того, что у него репутации Джирайи не было, Тсунаде ничего такого не заподозрила, просто позволяя себе немного расслабиться. Тем более, одежда Орочи под плащом умиляла просто неимоверно.
— Так в честь чего такой маскарад? — поинтересовалась куноичи несколько минут спустя.
Джирайя пожал плечами:
— Говорю же, просто решили проведать. Мы и подарки принесли.
— До! Подарки! И письмо от твоей ученицы, — Орочимару радостно прижался к чуточку расслабившейся Сенджу. — Я её даже к себе почти не сманивал.
— Ну-ну, — Тсунаде легонько ткнула его ноготком в бок. — Не вздумай ей и правда джуин ставить. Она, даром что бесклановая, инфуин вполне потянуть может. Почти год уже формирует.
— Крута, — согласился Орочи, повисая на шее и болтая ногами. — А как у тебя дела? Прибить меня не хочешь?
— За что? — устало удивилась Тсунаде. — За Учиху, что ли? Или… за Джи?
— Мало ли поводов для драки накопилось?
Сенджу покачала головой:
— Нет, пока не хочу. Эх, сейчас бы печенья какого, а то у меня только чай — всё некогда за продуктами сходить…
Джирайя закатил глаза, вытащил из рукава продуктовый свиток:
— Ты все так же любишь карамель с кунжутом, Тсунаде-химе?
— Печенье-то ладно, но ты сама-то не голодная? Говорят, после еды и жизнь веселее. Хочу веселиться!
Тсунаде потрясла головой. Рутинная усталость слегка отступила, но только для того, чтобы уступить место недоумению. Что вообще происходит? Это действительно Орочимару сидит у неё на руках в таком виде и требует есть и веселиться? Это Джи сейчас смотрит на них с такой теплой улыбкой, что хочется сбежать в сад и разреветься — потому что на неё саму никто так не смотрит?
— Ну что ты, Тсу, — Джирайя как-то сразу оказался рядом с диваном, на котором устроилась химе, мягко сжал её ладонь. — Что случилось?
— Жизнь случилась, — вместо неё ответил Змей, прижимаясь плотнее. — Так, Тсу-чан, хочешь печеньку? Колбаску? Ещё обнимашек? Пару заказных убийств?
Змей действительно был готов лично сожрать того, кто довёл их химе до такого состояния. И осознание того, что он сам этому способствовал, желания не убавляло.
— А у вас и колбаса есть? — приподняла брови Сенджу. — А вообще, хочу. Колбасу, конфеты, обнимашки, Нара Шикаку вместо старейшин, новости и букет цветов, — с истинно женской последовательностью перечислила она.