Идеальный план

Томфорд Лиз

Скажи что-нибудь приятное, что-нибудь утешительное.

– Ты эмоциональна.

Она поднимает голову, карие глаза покраснели и опухли.

– Спасибо за замечание, Райан. Ты действительно проницателен.

Ладно, этого явно не следовало говорить.

– Почему?

Она хмурит брови:

– Что «почему»?

– Почему ты такая эмоциональная?

– А почему ты такой холодный?

Я меняю тему, потому что сейчас она вряд ли поймет мой ответ.

– Что случилось?

– Что случилось? – Она снисходительно смеется. – Что случилось?! –

Она повышает голос, одновременно поднимаясь с дивана. Я позволяю себе блуждающим взглядом скользнуть по этим длиннющим ногам и не могу не задаться вопросом, каково было бы почувствовать, как они обхватывают мою талию.

Не сейчас, Райан.

Для девушки она довольно высокая. А в этот момент еще и немного пугающая.

– Случилось то, что моя жизнь превратилась в абсолютное дерьмо, ясно? Извини, я не могу контролировать свои эмоции, потому что мой дерьмовый парень, с которым я встречалась шесть лет, изменил мне с какой-то цыпочкой из его офиса! И именно из-за этого я лишилась квартиры. Я не могу позволить себе жить одна в этом городе и теперь сижу в квартире брата моей лучшей подруги, который тоже не хочет, чтобы я здесь находилась! Ты думаешь, я этого хочу? Нет! Я хочу вернуть свою прежнюю жизнь.

Я стою, небрежно прислонившись к дверному косяку своей спальни, наблюдая за ее мини-срывом.

«Мини», возможно, неподходящее слово.

– Какого черта я здесь делаю? – тихо спрашивает она себя.

Она смотрит на меня, ожидая, что я отвечу, но я понятия не имею, как вести себя с кем-то настолько чувствительным. Она просто пугает.

– Ты прав, – говорит она. – Я эмоциональна. Но, по крайней мере, я не гребаный робот! – Она делает движение в мою сторону. – По крайней мере, я что-то чувствую. Когда ты в последний раз что-то чувствовал?

– Ну, в данный момент мне весело.

– Что, черт возьми, с тобой не так? – выплевывает она. – Ты – монстр. И наведи порядок на своей чертовой книжной полке. Сортировка по фамилии автора? Да ты больной.

Я пытаюсь сдержать улыбку, честно пытаюсь, но уголки губ все равно ползут вверх.

– Не смейся надо мной!

– Я не смеюсь, – качаю я головой.

Она делает глубокий сосредоточенный вдох, проводя руками по своей толстовке, которая, кажется, ей велика размеров на пять.

– Я съеду. Мы не знаем друг друга, и ты прав. Ты меня не приглашал, и это нечестно по отношению к тебе. Я уезжаю в командировку завтра вечером, но вернусь через несколько дней и заберу свои вещи. Я уеду из Чикаго.

– Нет.

– Прошу прощения?

– Ты не съедешь. Индиана, я сделаю для тебя запасной ключ.

Я закрываю за собой дверь своей спальни, наконец произнеся фразу, которую репетировал весь вечер.

Она права, на самом деле я не хочу, чтобы она здесь находилась. Но в одном она ошибается: я не монстр. Ей явно паршиво, и я не могу вышвырнуть ее на улицу. Я не такой парень, каким хотел бы быть в данный момент.

Громкий стук в дверь. Возможно, туфля.

– Меня зовут не Индиана!

Да, прямо сейчас я бы действительно хотел быть таким парнем.

Я просыпаюсь до будильника и, подойдя к двери в одних боксерах, соображаю, что больше

не могу разгуливать по дому голышом.

Натянув баскетбольные шорты и старую футболку, я захожу в гостиную. Беспорядок Инди убрала, но квартира выглядит совсем иначе, чем пару дней назад.

Я долгое время жил один. То, что Стиви прожила здесь девять месяцев, стало приятной передышкой от тишины, но тишина вернулась, когда она съехала. Мне нравится проводить время в одиночестве, я действительно наслаждаюсь этим. Но разница в атмосфере этим утром, присутствие здесь кого-то еще не кажется мне худшим, что могло со мной случиться. Это не так тревожит, как я предполагал.

Дверь на противоположной стороне гостиной слегка приоткрыта. Лучи утреннего чикагского солнца отражаются от стен, и полоска бледно-желтого света обжигает глаза. Там больше нет ни штор, ни жалюзи. Стиви, пока жила здесь, использовала собственные занавески в стиле фанк, но до и после того, как она здесь поселилась, я держал эту комнату закрытой.

Но новая спальня Инди не закрывается полностью из-за разбросанных по полу книг и одежды, которые не дают двери закрыться.

Во время нашей третьей встречи я узнал об этой девушке кое-что еще. Она не только эмоциональна и не может удержаться от выпивки, но и неряшлива. По-настоящему неряшлива.

И еще она яркая, напоминаю я себе. Это так бросается в глаза в моей черно-белой квартире. В дверном проеме виднеются светло-фиолетовые платья с цветочными принтами, но я думаю, что главная проблема, по которой не закрывается дверь, – розовый каблук с ремешками, торчащий из-под ярких тканей.

Возможно, это та самая обувь, которая прошлой ночью оставила царапину на двери моей спальни.

4

Инди

– Что за издевательство? – Я зарываюсь лицом в подушку, пытаясь защитить глаза от яркого утреннего солнца, льющегося в окна моей спальни. – Почему здесь нет жалюзи?

Солнце отражается от желтых стен моей новой комнаты. Нужно спросить Стиви, какого черта она покрасила эту комнату в такой несносный утренний цвет, потому что я знаю, что мистер Нелюбящий Цвета ни за что на свете этого не сделал бы.

Я не знаю, который час. Я ничего не устанавливала в своей новой комнате, включая будильник, и одному только богу известно, где может быть мой телефон, но по неприлично яркому рассвету, проникающему в мою комнату, я могу сказать, что еще чертовски рано.

На работе у меня сегодня ночной перелет, первый в сезоне, и мне нужно выспаться. Я и так-то не жаворонок, а особенно – в те дни, когда приходится всю ночь лететь.

Я спала как убитая. На полу с одной подушкой и двумя покрывалами. У меня пока нет кровати или матраса, а после вчерашнего фиаско моя упрямая задница отказалась заваливаться на диван Райана.

Мне нужно пройтись по магазинам и кое-что купить. Странно начинать все сначала, но ни одна часть меня не хочет, чтобы матрас или постельное белье были оттуда, где я увидела Алекса с другой.

Одна мысль о его имени пробуждает в моей груди боль, которая предпочитает прятаться на какое-то время, пока простое напоминание не делает ее подобной цунами.