Идеальный агент
Шрифт:
«Все возвращается на круги своя», – подумал он, но через некоторое время был вынужден убедиться, что это не совсем так.
Камера, в которую его втолкнули, разительно отличалась от предыдущей. Здесь не было ни столиков, ни кровати, ни даже туалета. Были лишь каменные, сырые, покрытые плесенью стены и небольшая, но массивная металлическая дверь. Его приковали к кольцу, торчащему из боковой стены.
С поднятыми руками стоять было неудобно, кольцо находилось сантиметрах в тридцати над головой.
Сергей не представлял,
Дверь в камеру захлопнулась, и он остался один.
Сергей просто ради интереса попытался потянуть за кольцо, но оно держалось крепко, а наручники больно впивались в руки.
Руки в таком положении уставали быстро, опускались, наручники давили на кисти, которые начинали затекать, приходилось опять поднимать руки.
Сергей вспомнил, что в средневековой Англии так решались споры. Двое спорящих вставали друг напротив друга и держали над головой двумя руками тоненький прутик, кто первый опускал руки, тот и проигрывал.
Он не знал, сколько прошло времени, но рук он уже не чувствовал. Вдруг открылась входная дверь, вошел имам Хузайма. Теперь его никто не сопровождал и никто не принес кресло. Имам остался стоять, это могло означать только одно: разговор будет недолгим.
– Как ваше самочувствие, господин Круглов? Нет ли каких жалоб? – с издевкой спросил Хузайма, после того как вошел в камеру.
– Нет, спасибо. У меня все нормально, – ответил Сергей.
– Наручники не мешают?
– Нет-нет, не беспокойтесь, я к ним уже привык. Но на вашем месте, я все же их снял бы.
– Так все-таки мешают?
– И не только мне, но и вам. Я ведь завтра не смогу даже документы достать, чтобы показать полицейскому. Вам это надо?
– Мне, конечно, было бы спокойней, если бы ты добровольно согласился мне помочь. Но ничего, и так сойдет. Накачаем тебя наркотиками, усадим в машину, стакан водки вольем, и все будет в порядке. Документы у тебя настоящие, а кому достать их у тебя из кармана, найдется, не волнуйся, да и твоя пьяная русская морда – этого вполне достаточно, чтобы проехать каких-то сто километров с небольшим.
– Эх, Хузайма, да за стакан водки я на этом «Урале» уеду, куда хочешь, – мечтательно проговорил Сергей.
– Неужели так хочется выпить?
– Нет, Хузайма, тебе этого не понять!
– Так все в твоих руках, – сказал имам.
– Что в моих руках? Мои руки уже не чувствуют ни хрена!
– Даю тебе еще один шанс, Сергей. Если ты пообещаешь мне завтра не делать глупостей, то я сейчас же снимаю с тебя наручники, перевожу в другую камеру, где ты получишь водки и ужин.
– Ну, конечно, а завтра в Басре вы мне отрежете голову.
– Если ты сделаешь все, о чем тебя просят, никто из моих людей тебя пальцем не тронет. Аллахом клянусь!
«О как! – подумал Сергей. – Похоже, они действительно меня убивать
– Хорошо, Хузайма, я тебе не верю, но я согласен. Ты ведь все равно своего добьешься, так зачем же я буду мучиться. Только скажи, что же будет со мной потом, в Басре, неужели вы меня вот так просто возьмете да и отпустите?
– Ты нам нужен только до Басры, потом ты не нужен. Не скрою, я с удовольствием убил бы тебя, слишком ты мне много хлопот принес, но я сдержу слово, мои люди тебя не тронут, – ответил имам, и Сергей ему поверил.
Но от внимания Сергея не ускользнуло то, что имам дважды сказал, что его люди не станут его убивать.
– Итак, твое решение? – спросил Хузайма.
– Я же сказал, согласен, черт с тобой! – ответил Сергей.
– Молодец! Ты принял верное решение: и тебе хорошо, и мне спокойней. Сейчас придут мои люди и снимут тебя с этой вешалки, хотя, на мой взгляд, тебе тут самое место. Оставил бы я тебя подыхать здесь. Уж прости, Сережа, за откровенность, – сказал Хузайма и вышел из камеры.
– Бог простит! – вслед ему ответил Сергей.
Вопреки обещаниям имама, он продолжал висеть на стене, кистей он уже не чувствовал совсем, и это начало его беспокоить.
Но наконец дверь камеры открылась, и в нее вошли трое вооруженных подручных Хузаймы. Довольно грубо его отстегнули и потащили куда-то в коридор. Вероятно, имам приказал не особенно церемониться с пленником.
Его вели по слабо освещенным коридорам, кругом сновали люди, кипела работа. Насколько он мог понять, бандиты минировали помещение бункера. Скорее всего, завтра, после их отъезда, от бункера не останется и следа.
Сергея привели и втолкнули в камеру. Она была совсем маленькая, размером два шага на четыре, в углу стоял голый деревянный топчан, в противоположном углу – разбитый унитаз. Охранники ушли, не сняв с него наручников.
Он сел на топчан, ноги гудели, кисти кололо иголочками – восстанавливалось кровообращение.
Сергей лег на жесткий топчан, на обещанный ужин и тем более водку, он, конечно же, всерьез не рассчитывал. От удивления у него глаза на лоб полезли, когда в камеру вошел охранник и поставил на пол рядом с дверью две пластиковые бутылки и такую же миску с каким-то коричневатым месивом, в котором торчала опять же пластиковая ложка.
«Надо же, имам сдержал обещание. А я думал, что даже воды не дадут. Значит, я им нужен завтра в форме, не так-то все просто, как хочет представить имам. А металлических предметов не дали, боятся, суки», – думал Сергей, беря бутылку онемевшими руками.
Он таскал принесенные предметы на топчан по очереди, беря их каждый двумя руками, пальцы сильно болели и совершенно не слушались.
В одной из бутылок была сильно пахнущая хлоркой вода, а в другой… черт возьми, водка!
«Ну, Хузайма дает! Не ожидал».