Идеальные. Совместимость

Макуш Тиана

– Хочешь кончить, милый, да? – и, не дав ответить, тут же продолжила: – Хочешь… Я вижу, чувствую. Ты можешь остаться здесь и просто смотреть, сгорая от желания, а можешь… поучаствовать. Что выберешь?

Яр шумно выдохнул, наклоняясь к моим волосам, вдыхая запах и одновременно пытаясь притереться членом, но я стояла слишком неудобно для этого, сбоку, а он был слишком крепко зафиксирован.

– И вы позволите мне кончить, госпожа?

– Я в любом случае позволю… рано или поздно, малыш. Вопрос, где в этот момент будет твой член – трахать воздух, как сейчас, или… меня. Что выберешь?

– Тебя! – Выбор был сделан моментально. – Простите, вас, госпожа.

Ну, я бы ему и обращение на ты простила. Кстати, вот это я как раз не оговаривала, они сами выбрали.

–

Хорошо, сладкий. – Я быстро расстегнула все ремни, но взяла в руки один из незакрепленных к кресту. – Повернись спиной.

Яр, было подавшийся ко мне, замер, перевел взгляд на ремень, вздохнул, но приказ выполнил. Ну не думал же он, что все будет легко? Быстро связала его руки за спиной, потом прижалась, захватывая горло и притягивая к себе еще ближе, и впилась в трепещущую вену на шее. Яр навалился, выгибаясь и одновременно расслабляясь, жарко застонал… Так лучше, а то он слишком напряжен и критичен, несмотря на возбуждение. Пусть расслабится.

Оторвавшись от вкусной шеи, подхватила любовника под руку и потащила к растянутому в раме Тору, следившему за нами с жадным любопытством и ожиданием. Скоро продолжим, милый, не волнуйся.

Направляя, уложила слегка одурманенного Яра на пол так, чтобы его ноги оказались между разведенных ног Тора, потом встала лицом к последнему и ногтем надавила на место, где костюм сходился под грудью. Хитрая магическая застежка шла от самого горла до… копчика, позволяя делать очень интересные вещи. Так что я расстегнула ее почти до конца и опустилась на пол. Ну, точнее, на Яра, насаживаясь на его член и выдыхая от удовольствия ощущать предельную заполненность. Любовник подо мной вздрогнул и дернулся, но я, даже не оборачиваясь, коротко выдохнула:

– Не двигайся, милый. Просто чувствуй.

С улыбкой услышала тихое разочарованное ругательство сквозь зубы и мстительно сжала внутренние мышцы. А потом перевела взгляд на покачивающийся член Тора и облизнулась. Что ж, продолжим. Ночь впереди долгая, и я хочу выяснить, как долго продержатся мои пары, прежде чем начнут умолять о пощаде.

Глава 22. Лучше, чем мечты

Тор никак не мог поверить, что все это происходит наяву. Что он наконец нашел женщину, которая не только сможет воплотить все его тайные фантазии, но и он сам при этом не будет чувствовать себя глупо. И на слова Литы только кивал, потому что ну да, он хочет всего этого, готов, и точно получит удовольствие. Разве может быть иначе? Да у него мозги чуть не отключились сразу, как они с Яром зашли в обнаруженную недавно «пыточную» и увидели свою пару (раз они для нее пара, значит же, и она для них тоже, да?) в невообразимом подобии одежды, ничего не скрывающем, но абсолютно непрозрачном. Так что следить за словами было изначально тяжело, и хотелось уже начать поскорее…

Главное, чтобы она выполнила обещание и показала, что никакого сопротивления с его стороны не может быть. Да, он все видел, как она или члены клана обращались с другими воинами и самим принцем, но хотел почувствовать на себе и уже успокоиться.

Пока госпожа (о, с каким удовольствием он произносил это слово!) разбиралась с Яром, Тор нарочно даже не поворачивался – чтобы не завидовать.

А потом госпожа приказала ему встать.

Она переменилась вмиг: от нежной улыбки не осталась и следа, только хищная ухмылка. Эти тягучие слова, медленные крадущиеся движения… Если бы у него не были сбриты волосы, наверняка те встали бы дыбом от полыхнувшего чувства опасности, зато морозная колкая волна прокатилась по позвоночнику, рукам, заставляя сжать кулаки и сглотнуть, невольно напружиниваясь в ожидании нападения. Привычка, натренированность… Но, как бы он ни ждал, все равно среагировать не успел.

Смазанное темное движение, ужасный толчок в грудь (словно камнем врезали, при этом почему-то не сломав ребра), от которого он пролетел чуть не полкомнаты, позорно свалившись на пол и едва успев подставить руки хотя бы, и перехват в самом начале движения, когда он только начал подниматься.

И

да, как он и думал, это было потрясающее ощущение: хватка сильных пальцев на шее, заломленная рука, трещавшая так, что звук отдавался в ушах, и насмешливый шепот в ухо. Вообще, конечно, ему и этого вполне хватило бы, но захотелось дернуться чисто из духа противоречия. Ох! А вот рука на горле ему понравилась еще сильнее. Настолько, что все тело стало ватным и обмякло: ни о каком сопротивлении больше речи не шло. Даже если бы он еще хотел. Ну, почти все тело обмякло – в одном конкретном месте, так наоборот, напряглось до боли. А потом еще немножко, потому что… Ее приказы. Стыд от осознания, каким его видит брат. Поза. Откровенные вопросы. И забота, да.

Дальше он помнил уже совсем смутно – впервые воплощенные желания, ощущения настолько захватили, что Тор, наверное, давно бы уже кончил, если бы ему не запретили. Кто бы знал, что клятву верности можно использовать таким образом! Впрочем, его все абсолютно устраивало. Правда, хотелось немножко больше интенсивности… боли. Ведь Лита говорила, что ей это нравится, а по факту обошлась обычными царапинами. Да, глубокими и саднящими, но больше будоражащими, чем болезненными. Может быть, потом?

Нет, ему все нравилось! А уж когда острые коготки впились в бедра, а член погрузился в теплый рот… глубоко, очень глубоко… Тор решил, что так тоже отлично. Хотя госпожа потом заставила его здорово испугаться, демонстративно надавив на беззащитную плоть клыком. И орал он именно от страха – боль была, как обычно, острой, но мгновенной, стремительно перетекающей в запредельное возбуждение. Что ж, оказывается, страх не меньше боли щекочет нервы. И мучительное желание запрещенного удовольствия только подстегивало ощущения.

А потом он лишился этих сумасшедших ощущений. Ненадолго, как оказалось, но первое разочарование ударило слишком сильно. И вдогонку накрыло пониманием, что Яр сейчас вдруг оказался слишком близко, смотрит на него с такого стыдного ракурса, что к щекам поднялась удушливая волна смущения. Правда, взгляд брата оказался таким же одурманенным, как наверняка и у него, что немного успокаивало.

И снова стало не до стыда или прочих самокопаний, потому что госпожа оказалась вдруг еще более раздетой, а ее потрясающе умелый рот вернулся к тому, на чем прервался. Хотя, наверное, он немного завидовал Яру, потому что рот и язык – это хорошо, но и теплая теснота ее лона была безумно желанна.

Тор терялся в своем удовольствии, все затапливающим его, но никак не выливающимся через край. Казалось, что он не выдержит, захлебнется… однако почему-то до сих пор продолжал барахтаться и дышать.

В какой-то момент Яр, периодически то находивший его взгляд, то зарывавший глаза, вдруг выгнулся с громким стоном, а потом резко обмяк, заставив удивиться и позавидовать – ему-то разрешение кончить никто не давал. Хотя он был уверен, что у побратима такой же приказ, но, видимо, ошибся.

Лита с довольной улыбкой (Тор даже считать перестал, в скольких оргазмах выгибалась их ненасытная госпожа на бедрах Яра) легко поднялась и облизнулась. Странный костюм хоть и разошелся до самого паха – и, судя по всему, дальше, – странным образом продолжал прикрывать большую часть тела. Во всяком случае острые вершинки грудей прекрасно угадывались под тонкой тканью, но ореолу видно не было. Меж тем госпожа прижалась спереди, обхватив его лицо ладонями и притянув к себе.

– Ну что, милый, хочешь кончить? – И он бы непременно кивнул, потому что рот попросту пересох от стонов, чтобы выразить согласие внятно, но… – Или мы еще немножко поиграем, но уже с болью? Это будет приятно.

Такое возможно? Как-то Тор думал, что боль – это боль, он просто хотел ее почувствовать, чтобы именно женщина, которая сможет властвовать над ним, причиняла эту самую боль… Но приятно? Разумеется, он хотел узнать, как это возможно!

Он резко кивнул, потом испугался, что его могли неправильно понять, открыл рот… Который Лита тут же поцеловала, давая ощутить его собственный вкус на ее языке, а потом отстранилась и тихонько рассмеялась: