Идеальность
Шрифт:
— Ты мне это уже говорила, — перебила Ната. — Раскаялась в том телефонном разговоре, не помнишь? Когда пила вместо «Ревинола» капсулы, что я подложила тебе в квартиру. Думала, ты сойдёшь с ума и вывалишься из окна. Или что-то ещё произойдёт.
— Говорила?
— Ты не помнишь, — хмыкнула Ната. — Четыре минуты бессвязного бреда и соплей. Про то, как у вас всё было серьёзно и что я должна понять. Но не просила прощения. Даже в том состоянии не просила прощения…
У Леры задрожал подбородок. Она заторопилась через ручей. Вода обняла ступни — мороз пробрал до костей. Поток
И здесь, наверное, сработало что-то из подсознания. Пресловутый инстинкт самосохранения. Или выскользнула старая Лера, неважно.
Лера схватилась за черенок и резко рванула лопату на себя. Не ожидавшая такого Лиза подалась вперед, запнулась, заскользила по траве. Лера оказалась рядом, рванула лопату ещё сильней, и та оказалась у неё в руках! Размахнувшись, Лера со всей силы опустила полотно лопаты на голову Лизе. Удар пришёлся плашмя, Лиза крякнула, упала на задницу, широко расставив ноги. Бутылка выскользнула у неё из рук. Не задумываясь ни на секунду, Лера отшвырнула лопату, схватила бутылку за горлышко и — размахнувшись — ударила Лизу по лицу. Угодила в скулу, чиркнула по щеке. Голова Лизы дёрнулась. Кожа на скуле разорвалась. Лиза начала медленно заваливаться на бок.
Лера бросилась по влажной траве наверх, прыгнула к голым колючим кустам, растущим вдоль берега.
Громыхнул выстрел, и что-то обожгло кожу на плече.
До свадьбы заживёт.
Она не оглядывалась, продралась сквозь кусты, сдирая кожу о колючки. Зашипела от боли — но не остановилась, не дала себе шанса умереть прямо здесь, у безымянного ручья.
Ба-бах!
Выстрел оглушил. Он казался чужеродным здесь, ненужным в царстве деревьев, тишины и тумана. И пуля будто разорвала тучи — посыпал мелкий дождь, такой приятный для разгорячённого адреналином тела.
Разорванный кусок бахилы болтался на ступне. Лера перепрыгнула через ствол упавшего дерева, завихляла из стороны в сторону на открытом пространстве, чтобы у Наты не было возможности прицелиться. Шмыгнула за одно дерево, потом за другое, помчалась по мягкому настилу травы и листьев, не разбирая дороги, к чёрту на куличики, куда глаза глядят. Какое уж тут ориентирование на местности.
В груди почти сразу же зародилась тягучая боль, выползла наружу, сдавила лёгкие и разожгла огонь. Дыхание сбилось, из рта вырывался хрип.
Минуты через две Лера оглянулась. Она была уверена, что Ната её не догоняет. В правилах Наты — выслеживать добычу и наносить внезапный удар, но не догонять.
Так и есть. Ручей ещё журчал рваными остатками эха, в висках колотило, а дождь обжигал ледяными каплями. Никого за спиной не было.
Лера побежала дальше.
Она остановилась, когда уже не могла не только бежать, но и идти. Ноги подкашивались, а в коленках при каждом движении болезненно похрустывало. Лера тяжело упала на траву, сжалась в комочек около сгнившего ствола дерева.
Сердце колотилось так громко, что, если бы Ната подошла сейчас на расстояние вытянутой руки, Лера бы её не услышала.
Но самое худшее было с руками. Туго стянутые кисти стремительно онемевали. Скрюченные пальцы, едва сжимающие пустую бутылку, совсем скоро перестанут подчиняться. Надо было с этим что-то делать. Лера знала, что именно — но сил было мало.
Она немного отдышалась, закрыв глаза. Под веками мелькали белые пятнышки. Прорывались какие-то панические нотки внутреннего голоса. Старая Лера, похороненная в глубинах памяти, хотела выбраться и взять тело под контроль. Восставшая из Ада, не иначе. Она вопила:
«Одна ты ни за что не выпутаешься!»
И ещё:
«Даже если ты сбежала сейчас, тебя всё равно найдут!»
И ещё:
«НЕ пытайся сделать вид, будто меня нет и не было! Мы вдвоём натворили дел, вот и выпутываться надо вдвоём!»
Лера стиснула зубы, едва сдерживаясь, чтобы не ответить, чтобы не начать бесполезные разговоры самой с собой.
Нет уж.
Она приметила камень, покрытый ноздреватый мхом светло-зелёного цвета. Размахнулась, ударила об него бутылкой. Вернее, подумала, что ударила. Сил не хватало. Дно бутылки глухо отпружинило. Ещё раз! Бутылка звякнула, будто издеваясь. И еще! Вложила в удар боль, страх и протяжный болезненный вопль.
Донышко отлетело в сторону, со звоном посыпались осколки. Лера едва не влезла в них ладонями, отползла обратно под ствол, крепко сжимая «розочку».
Следующий ход — перерезать хомут.
Разобрал тихий истеричный смех. Она представила себя Рэмбо, спрятавшимся в лесу от полицейских. Вот сейчас освободится и пойдёт расставлять смертельные ловушки, как во Вьетнаме.
«Розочку» зажала коленками. Вспомнила историю Лизы о нападении двух головорезов. Было ли оно на самом деле, или это всё выдумки спятившей сестры?
Пластиковый хомут лопнул почти сразу, от двух-трех движений. И тут же в запястья и в скрюченные он напряжения пальцы хлынула отвратительная, глубокая, всепоглощающая боль. Под кожу будто разом засунули сотни мелких иголок. Колючки поползли по артериям, задевая нервы, раздирая всё, что попадалось по пути.
Лера не выдержала, заорала. Лес поглотил крики, как делал это со всеми звуками вокруг. Над головой тихо, голодно заурчало.
Показалось, что где-то раздался выстрел. Или это был гром. Серое небо посветлело на мгновение и тут же погрузилось в темноту.
«Розочка» упала в траву. Лера кричала, глотая капли дождя. Кричала, пока бесконечная боль не стала отступать. Крик перешёл в плач, и Лера ещё какое-то время сидела, скрючившись, и рыдала, не в силах остановиться.
Сонник такого не предсказывал, подумала она.
Другая Лера, цепляющаяся за сознание, добавила:
«А что ещё впереди, а?»
Дрожь прокатилась волной по телу. И почти сразу же нахлынула снова, цунами, болезненный спазм. Лера и не подозревала, что такое возможно.