Идеальная жена
Шрифт:
– Никогда!
Райан запустил пятерню в ее волосы (какие густые!), отклонил ее голову назад, так что красивое, коварное, вероломное, прекрасное лицо оказалось совсем рядом.
– Это будет как фейерверк на Четвертое июля! [5] Взрывающиеся петарды, все небо в разноцветных огнях, лунные ракеты летят аж до самой луны.
– Какой ты эгоист! Я же сказала – никогда…
– Никогда! – передразнил он ее. – Да ты и в холле у Джеймса была готова! Стоило только поднять юбку,
5
День независимости.
На этот раз, когда она хотела ударить его, Райан уже был начеку. Он только засмеялся, силой приблизил ее лицо к своему и поцеловал в губы.
– Пррре-кра-ти!!! – выдохнула Девон.
– Ты действительно этого хочешь? – сказал Райан, обвив ее руками. Он снова приблизился к ее губам, глядя ей прямо в глаза. Однако на сей раз поцелуй уже ничего не требовал: его губы просто нежно, легко, едва прикасаясь, скользили по ее губам.
Девон почувствовала, будто она тает, будто ее покидают все силы.
– Ты такая красивая, – прошептал Райан, утопая лицом в ее волосах. – Ты самая прекрасная женщина из всех, кого я видел.
– Не надо, – сказала Девон, но еле слышно, слабым голосом, и, когда Райан убрал рукой волосы, освободил шею и стал целовать ее, спускаясь все ниже, она застонала.
– Обними меня, – прошептал он.
Нет! – подумала она про себя. Не делай этого!
Но руки уже сами собой поднимались по его груди и соединились позади его шеи. Пальцы ее утонули в шелковистых черных волосах, касавшихся воротника.
– Не надо, – повторила она приглушенным голосом, почти задыхаясь. – Райан, пожалуйста…
Райан целовал ее мягкие прохладные губы. Вот они приоткрылись, всего чуть-чуть, и она вся задрожала в его руках.
Тело его стало твердым как сталь. Она его хотела – он это знал, – но в то же время отодвигалась назад. Как… нет, не может быть… как если бы это было для нее в первый раз. Как будто никогда раньше она не испытывала тех ощущений, которые его губы и руки возбудили в ней.
Все ясно: разыгрывает невинность. Но даже эта догадка не могла уменьшить сильнейшего волнения, охватившего Райана. Дыхание его участилось, когда он приблизил ее к себе. Сердце ее, казалось, вот-вот выскочит из груди: он чувствовал, как оно бешено колотится против его собственного сердца. Он провел пальцами вдоль ровной линии позвоночника, сверху вниз, затем снова вверх, и накрыл ладонью другой руки грудь.
Реакция была немедленной и ошеломляюще сильной: издав хриплый, страстный стон, означающий капитуляцию, она прижалась к нему всем телом – бедра к бедрам, живот к животу. Грудь ее стала упругой, заполнила всю ладонь.
Надо идти до конца. Сейчас, прямо здесь: на столе, на диване или прямо на этом чертовом полу – неважно на чем. Желание, одно только желание! Всепобеждающее, неумолимое желание!
Застонав, он содрал твидовую куртку с
– Девон, – прохрипел он таким низким голосом, что сам не узнал его.
Дверь распахнулась.
– Мистер Кинкейд!
Услышав голос Сильвии, Девон отскочила, будто отброшенная пружиной. Взгляд ее метнулся к лицу секретарши. Женщина была шокирована. Нет. Не только шокирована. Изумлена. Заинтригована. Довольна!
А почему бы и нет? Девон отвернулась к окну. Не каждый день секретарше выпадает, зайдя в кабинет шефа, застать его соблазняющим женщину, хотя в этом обществе соблазнение считается вполне нормальным явлением. С таким мужчиной, как Райан Кинкейд, все возможно.
Но не с ней. Сколько Девон себя помнила, ее всегда обвиняли в холодности. Беттина постоянно твердила, что у нее холодное сердце. Девочки в школе называли ее вяленой рыбой. А те немногие мужчины, с которыми она ходила на свидания, употребляли словечки покрепче.
Но, несмотря на все это, прикосновение мужчины, ухитрившегося за то короткое время, что она его знала, насолить ей так, что она возненавидела его, лишило ее самообладания. Если бы не вошла секретарша…
– Черт возьми, Сильвия, – грубовато сказал Райан. – Вообще-то принято стучать…
– О-о, мистер Кинкейд, мне очень жаль, сэр.
Ей, видите ли, жаль! Судя по голосу, она не только не огорчена, а, скорее, наоборот, мрачно подумал Райан. Сильвия явно прилагает все свои усилия, чтобы не рассмеяться. В конце концов, ее не за что винить. Его не заставали в подобной компрометирующей ситуации с восемнадцатилетнего возраста. В тот раз его с пятью-шестью друзьями застукали во время нелегального набега в женское студенческое общежитие в колледже.
– Я попробовала связаться с вами по интеркому, сэр, но вы, должно быть, отключили телефон. Тогда я постучалась. Но… вы… по всей видимости, были заняты с… с вашей… э-э-э… племянницей, сэр. И я…
Она посмотрела на Девон. Райан тоже посмотрел. Девушка стояла, глядя в окно. Ее лицо было мертвенно-бледным.
Райан вспомнил, каким алым румянцем пылало это же лицо несколько мгновений назад. Девон была переполнена страстью, когда он чуть не овладел ею прямо здесь, в офисе.
Черт! Еще бы совсем немного… Если бы не Сильвия!
Райан тяжело вздохнул, уселся за письменный стол и запустил пятерню в свою шевелюру.
– Ну и…
– Ваш дедушка на линии. Говорит, что это очень важно, вот почему я…
Райан махнул рукой, знаком давая понять Сильвии, что она свободна, и взял трубку.
– Дедушка?
Здорово, подумала Девон. Здорово, ничего не скажешь! Мало того, что ей пришлось вынести сборище Кинкейдов в пятницу вечером! Так теперь она вынуждена присутствовать при телефонных переговорах членов этого клана!
Ерунда, подумала она про себя. Потом прошла к Райану, перегнулась через стол и прикрыла рукой телефонную трубку. Райан поднял на нее недовольный взгляд.
– Не забудь сообщить ему об отказе, – отрубила она.