Идеальная пара
Шрифт:
Наемное ландо Джиджи проехало Вестминстерский мост, миновало Ламбет и въехало в Саутуорк. Вдоль оживленной улицы тянулись ряды хозяйственных и продуктовых лавок. По тротуарам прохаживались торговцы-лоточники, предлагавшие имбирное пиво и лесную землянику; они опасливо озирались по сторонам в поисках мальчишек, которые забавы ради сбивали их с ног. Дома же в этом квартале были нарядные, ухоженные, некоторые даже свидетельствовали о зажиточности их обитателей. Но благоденствие заканчивалось вместе с главным бульваром. Ландо свернуло в боковую улочку, и через несколько кварталов
Экипаж остановился у небольшой конторы, ютившейся между захудалой закусочной, откуда несло жареным луком, и приемной лекаря, который обещал не только вылечить все известные заболевания, включая дамские недуги, но и вернуть утраченную шевелюру, а также избавить от излишней полноты.
На тротуаре стояли в ожидании женщины, две из них – с детишками на руках. Они тут же принялись оправлять юбки и приглаживать волосы руками без перчаток, стараясь не глазеть на величественную даму в ландо.
Слуга, соскочивший с запяток экипажа, разложил лесенку и открыл дверцу. Джиджи поднялась и сошла на тротуар – могущественная, как сам Господь Бог. Ее зеленый с золотом наряд выглядел ошеломляюще на фоне скромных полинявших платьев женщин, стоявших неподалеку. Джиджи подошла к ближайшей двери, и ей тут же открыла пожилая опрятная служанка.
Камден с интересом наблюдал всю эту сцену из кеба, остановившегося на противоположной стороне улицы.
Что Джиджи делает на Бермондси-стрит – улице с не очень-то хорошей репутацией?
В этот момент одна из женщин на тротуаре наклонилась, чтобы что-то сказать ребенку, и Камден увидел за ее спиной маленькую бронзовую табличку, прибитую к двери:
«Ссудное товарищество миссис Крез. Только для женщин»
Джиджи уже не раз приходилось выслушивать рассказы молодых женщин с малолетними детьми на руках. Менялись лица, менялись имена, и только история оставалась неизменной. Она влюбилась, думала, что это любовь до гроба, а оказалось – до первой ночи. И вот теперь она, растерянная, без средств, сдается на милость совершенно незнакомого человека.
От этой истории у Джиджи до сих пор по спине мурашки пробегали. Как знать, будь она бедной одинокой швеей, возможно, и она оказалась бы среди этих несчастных женщин. Впрочем, кое в чем она на них походила. Будучи молоденькой девушкой, она совершила такую же ошибку. И она также знала, что такое одиночество и несчастная любовь. Знала, как от любви теряют голову и забывают о благоразумии.
Мисс Шумейкер проходила обучение у цветочницы в Кембридже и подавала большие надежды, когда ей вскружил голову молодой учитель, каждое утро заглядывавший в магазин ее хозяйки за свежей бутоньеркой. Продолжение истории было трагическим, но банальным. Он отказался на ней жениться и даже помогать деньгами. Когда беременность стала очевидной, ей отказали от места. Чтобы не умереть от голода вместе с ребенком, мисс Шумейкер пришлось заняться проституцией.
В один прекрасный день ее молитвы, похоже, были услышаны: мисс Нили – ее подруга, с которой они вместе постигали премудрости цветочного дела, – написала
Подробное описание всех тягот и лишений мисс Шумейкер поместилось на одном листе машинописного текста, составленного частным сыщиком, – Джиджи платила ему вознаграждение за услуги, которые тот оказывал «Ссудному товариществу миссис Крез». Просительницами с хорошими рекомендациями и характеристиками занималась миссис Рамзи. А женщинами с сомнительной репутацией – сама Джиджи.
Заливаясь краской и запинаясь на каждом слове, мисс Шумейкер рассказывала Джиджи о своих злоключениях.
– Ах, мэм, я такая бесхарактерная… – говорила молодая женщина. – Но в цветах я знаю толк. Я обучена грамоте, а цифры – мой конек. Мисс Нили даже разрешала мне вести бухгалтерские книги. И ей меня очень хвалили, я и на свадьбы составляла букеты, и на танцы, и на всякие… – Мисс Шумейкер умолкла, вконец оробев от ледяного величия Джиджи.
И дело было не только в ее пышных одеждах – комната ни в чем не уступала ее наряду. После грязной передней и узкого темного коридора роскошь кабинета сражала наповал. Вставленные в роскошные рамки картины Лоуренса Альма-Тадемы, на которых среди обилия белоснежного мрамора из канувшей в Лету античности пронзительно синело небо, неизменно исторгали у зрителей вздохи восхищения. При виде шикарной мебели – точь-в-точь как в аристократических гостиных – у просительниц от страха округлялись глаза, и они не знали, как пристроиться на стуле, чтобы не запачкать красно-бежевую парчовую обивку.
– Вы сказали, что хотите открыть собственный магазин, – напомнила Джиджи. – Уже выбрали место?
– Да, мэм. Я присмотрела магазинчик с витриной в двух шагах от Бонд-стрит. Снимать его дорого, зато место очень хорошее.
Мисс Шумейкер нельзя было отказать в смелости и честолюбии.
– Бонд-стрит? – переспросила Джиджи. – Хотите прыгнуть выше головы?
– Нет, мэм. Я долго думала и в конце концов решила, что по-другому не выйдет. Жены торговцев ко мне носа не покажут, если узнают от мисс Нили о моем прошлом. А знатные дамы, может, и не побрезгуют, если я стану хорошо делать свое дело.
В ее словах была доля правды.
– Все равно я посоветовала бы вам перевоплотиться в добропорядочную вдову.
– Да, мэм.
– И не спешите млеть от восторга перед клиентками благородных кровей. Сперва выясните, кто оплачивает их счета и какого обхождения они ждут, удостоив вас своим посещением.
– Да, мэм. – Мисс Шумейкер едва лепетала от волнения.
– И смотрите в оба. В город часто приезжают богатые американцы. Их надо обслуживать как можно быстрее
– Да, мэм.