Идеальная девушка
Шрифт:
Шпиц-Бетельгейзе, очаровательная шароподобная псинка похожая на шар на ножках, со сплюснутой мордой и огромной черепушкой. У меня в детстве жил один такой, но сейчас это обстоятельство не возвращало к приятной ностальгии, а наоборот, порождало разрушительное ощущение. Будто все мои драгоценные воспоминания осквернили, вываляли в нечистотах. Тело Дмитрия отправилось в утилизатор, а пленник, на радость мучительнице, страдал. Однажды Тахипши даже рискнула пригласить в гости его убитого горем отца, и по сей день ищущего пропавшего сына.
Как это все исправить? Как заставить Тахипши заплатить за все, что она когда-либо натворила,
Проклятый Марк задерживался. Малявка, словно издеваясь, налила мне бокал «Кремового лета» с Медеи, одной из редчайших планет, чья коренная флора после обработки годилась в пищу человеку.
Растворялся в драгоценном напитке, исчезнувшем с рынка, дешевый наркотик. Его завихрения, недоступные обычному взгляду, отлично просматривались имплантатом. Не дрогнув, я приняла из рук мерзкой твари изящный бокал, поднесла к самым губам, вдохнула запах и, поставив на столик, изрекла с блаженной улыбочкой:
— Этим ароматом можно наслаждаться вечность.
Малявка скрипнула зубами от ярости.
— А я предпочитаю наслаждаться по полной, а не довольствоваться малым! — надменно заявила она, закидывая в рот красную пластинку, чтобы успокоиться. Из ее носа и рта тут же повалили клубы пурпурного дыма, словно зло, притаившееся в детском тельце, вырвалось наружу, более не в силах поместиться в маленьком пространстве.
Я лишь улыбалась, поглаживая кончиком пальца ободок бокала.
Это подействовало, разозлив малявку еще больше и создавая неповторимые кадры на записи.
— Многие не разбирающиеся в подобном люди считают, эти потомки сигарет лишь для позеров, но как по мне, они весьма хороши, — пыша дымом промолвила Тахипши. Ее лицо тонуло в багровой завесе. Казалось, расплата снизошла на эту дрянь, утопив в обернувшейся дымом крови, только она этого еще не поняла.
— Рада, что ты в столь юном возрасте умеешь отличать посредственные суждения от по-настоящему ценных вещей. Эстетика — вот что способно нести нас дальше, когда тело устало. Эти клубы дыма, рождающиеся на языке, весьма гипнотические. Я бы сказала, дымовые пластины одно из лучших изобретений, но есть еще нечто более совершенное, способное вознести сознание над всем миром и не навредить при этом телу. Но представь, эта потрясающая вещь — самая запрещенная в мире. Так нелепо! Готова поспорить, что тебе бы очень понравилось.
— И что же это, Энжи? — Тахипши позабыла про злость, даже неосознанно задержала дыхание, очарованная моими словами.
— Конечно же «Зеркальный убийца», — с невозмутимостью истинной дочери своей планеты ответила я, наслаждаясь, как без утайки исказилось при этих словах лицо малявки, явив отвратительную гримасу, достойную своей обладательницы.
Глава 11. Его глаза
— Ты… ты… — прошипела Тахипши задыхаясь. Она едва не забыла, что физически слабей меня, едва сдержалась, чтобы не броситься, не убить меня на месте.
— Кому-нибудь другому я бы не стала советовать, да что там, даже в разговоре это название упоминать! Но я чувствую, мы с тобой — родственные души, — все тем же чарующим голосом, не меняя тона, продолжала я. — «Зеркальный убийца» — это якобы билет в один конец. Но подумай, стало бы это вещество называться наркотиком, умирай от него все с первого же раза? Почему тогда его не называют просто
Тахипши таращилась на меня, гадая, не вру ли.
— Я слышала про «Комету» разное, но такое — впервые, — наконец, проговорила она. — Их вырезали еще до рождения Марка, и как по мне, использовать «Зеркало» для проверки каждого новичка даже для них — слишком. Тебя наверняка обманули.
— Засекреченные архивы на то и засекреченные, чтобы все думали, будто информация из них — абсолютный вздор, — я одарила малявку безмятежной улыбкой.
На самом деле, я вновь не знала, откуда в моем разуме всплыло «Зеркало», но это больше не пугало. Если говоря о девочках-убийцах с бритвами в леденцах, я испытывала что-то вроде восторга перед героями любимой книги, хотя чуть позже мне и стало неприятно, то «Зеркальный убийца» вызывал противоположные эмоции, далекие от розовых грез. А хоть как-то контактировать с подобным я могла только благодаря Марку. Надеюсь только, что это действительно был всего лишь какой-то архив, выуженный из его головы…
— Так значит, «Зеркальце» опасно не для всех? И «Комету» вырезали из-за практики его использовать?
— Кто знает. Как ты правильно заметила, эту группировку уничтожили задолго до нашего рождения. Но нам ведь она и не нужна. Главное препятствие — это именно то, что ты не понимаешь и презираешь, Тахи. То, что называют совестью и все прочие человеческие предрассудки. Для тех, кто хоть когда-то обладал ими, «Зеркало» действительно становится убийцей. Но ты руководствуешься исключительно разумом, а значит, сможешь пользоваться им без проблем.
— И пережить все-все заново? Все чувства, которые угасли и не возвращаются? — пробормотала Тахипши, обращаясь больше к себе, нежели ко мне. Ей очень хотелось поверить моим словам, вот только, даже распоряжаясь кучей денег, не так-то легко достать «Зеркало». Пожалуй, на это может уйти и полгода, к тому же, нужно вначале на ком-то проверить его действие. Малявка очнулась от своих грез: — Ты удивительно точно описала меня, хотя я напрямую и не говорила, что не вижу смысла в сострадании и прочих чувствах, о которых все твердят. Опасный ты человек, Энжи.
Решив, что пора покончить со мной, Тахипши поднялась и извлекла из тайника, спрятанного в живых обоях, красивый ларец, украшенный самоцветами, который торжественно водрузила на столик.
Повинуясь прикосновению маленького пальчика, створки крышки ларца распахнулись, и через несколько секунд на столике стояла миниатюрная копия древнего амфитеатра. С той только разницей, что на местах зрителей находились капсулы и таблетки разных цветов и форм, даже в виде зверюшек из детского питания. Все заливало яркое освещение, а на дне, на арене возникало голографическое описание, стоило Тахипши лишь приблизить пальцы к той или иной ячейке.