Идеальная девушка
Шрифт:
«Если захочешь убить время» — сказал Кирилл. Зачем убивать время? Чтобы не забивать голову вредными мыслями. А какое Марку дело, о чем я сейчас думаю? Непонятно. Словом, рассуждения ни к чему не привели. Есть даже шанс, что я впустую бьюсь головой об стену рядом с открытой дверью, потому что никаких заковыристых планов у Марка нет. Только паранойя не отступала.
Вздохнув, я вышла из комнаты, подальше от зловеще поблескивавшего хромом игрового центра. Просто на всякий случай.
— И что это
Я перевернулась на другой бок, надеясь, что видение сгинет, и более приятный сон займет его место. Но пальцы Марка сомкнулись на моей лодыжке, и он почти грубо выволок меня из-за дивана.
— Марк? Что ты делаешь? Я хочу еще поспать, — пробормотала я, сворачиваясь калачиком на полу.
Он остановился, глядя с интересом:
— Ты серьезно? За диваном?
— Я почувствовала у себя ботанофобию, или как оно там называется, и решила с этим бороться. Что такого?
Заррон-младший не ответил. Он не ожидал, что спрятавшись, как он думал, от него в зарослях, я встречу его столь спокойной и расслабленной. А потому задумался, правильно ли оценил меня с самого начала. Может, что-то упустил? Да, что-то точно упущено.
Размашистым шагом он направился заново осматривать комнаты, и гнетущее чувство нарастало с каждым его шагом, тихонько убивая во мне сонную негу. Понимая, что все равно придется идти, я не стала дожидаться, пока Марк позовет. К тому же, чем раньше я пойму, что его так разозлило, тем лучше. Наверное.
Он стоял возле нетронутого игрового центра, а в его голове, как пазлы, складывалась догадка. Картинка слишком нечеткая, может, абстракция или что-то другое.
— Слава… — протянул Марк голосом, от которого по моим внутренностям словно прошкребли битым стеклом.
— Что-то не так? — опасливо спросила я. — Если он сломан, то знай — я к этой штуке даже не прикасалась!
Заррон-младший досадливо поморщился:
— Ты догадываешься, что это все не просто так?
— Ну, неделей или днем раньше, какая разница? Никто не защитит от тебя преступницу-малолетку, к чему вообще играть в эти дурные игры? — я пожала плечами, вызвав у Марка еще одну досадливую гримасу.
Какой-то его план определенно провалился, но Марк сдерживал злость.
Мутные картинки мелькали теперь как электронные насекомые — слишком быстрые, неуловимые.
— Я не играю с тобой в какие-то игры, — после недолгого молчания произнес он. — Если ты хорошенько подумаешь, то сможешь сделать такой же вывод.
— Но это бред! — не выдержала я. — Все вместе не стыкуется! Если должен быть из всего, что ты делаешь, какой-то разумный вывод, то скажи какой!
— Значит, ты не можешь просто делать то, что я считаю нужным, отказываешься мне доверять? Несмотря на то, что я не швырнул тебя в камеру ко всякой швали, не сдал в Компанию и вообще пальцем не притронулся? — руки Марка сжали мои плечи, он чуть встряхнул меня, заставив вскинуть голову
— Откуда я знаю, что ты считаешь нужным делать, если ты прямо этого не говоришь? Какая вообще разница, залипала я в играх или нет?! Разве собака обязана лаять только потому, что она собака? Меня достало это! Я не буду идти у тебя на поводу без веской, обоснованной причины!
Сбросив его руки, я вышла из комнаты, жалея, что не раскурочила игровой центр до последнего кусочка. Сделай я так, и могла бы в ответ на недовольство Марка спросить, а разве не так с ним играют? Лучше глупая шутка на грани фола, чем неясные намеки! С дурочек хотя бы спрос невелик.
За спиной раздался смех. Сначала тихий, потом все громче и громче.
Марк в два шага догнал меня и толкнул к дивану.
— Что ж, садись. Разговор предстоит долгий.
Он устроился рядом, положив руку на спинку дивана так, что почти обнимал меня.
Слишком близко. Сердце заколотилось против воли. И этот человек минуту назад утверждал, что не играет со мной в игры!
— Скажи-ка, Славочка, почему ты не боишься, что я сейчас с тобой что-то сделаю? — с ухмылкой спросил он.
— Я боюсь… — но прозвучало это неуверенно. На самом деле я больше злилась, чем боялась.
— Не боишься. Ты ведь знаешь, что я ничего такого не планирую.
— Я не могу такого знать. У тебя в репутации жирными заглавными буквами прописано «психопат». А исходя из этого, ты и сам не знаешь, что и когда сделаешь.
— Забавное заблуждение. Опустим то, что ты нарываешься, и вернемся к нашей теме. Задумайся, дорогая, откуда ты знаешь, что я ничего тебе не сделаю… сейчас? — от широкой ухмылки у Марка начинали болеть щеки, но он продолжал улыбаться.
И разговор абсолютно точно никогда не подойдет к концу, если я не начну прямо отвечать на его вопросы. Хотелось выйти в вакуум открытого космоса.
— Я…
— Ну же! Славочка, смелее.
— Я не могу объяснить! Я знаю, что сейчас у тебя болят щеки. И я не хочу ничего такого вообще говорить, но ты, похоже, знаешь больше меня, о том, что могу знать только я сама! Скажи уже все, или сгинь в черной дыре! — я в ярости ударила кулаком по дивану, отчаянно желая вместо этого вмазать имперцу по физиономии.
Марк наклонился ко мне ближе, так, что его челка касалась моего лба, и негромко, почти шепотом ответил:
— Ты телепат, Слава.
Хотелось возразить. Очень хотелось. Я даже рот открыла, но наружу не вырвалось ни звука.
— «Лаус Гренд Корпорейт» устроила под прикрытием эпидемии отбор огромного количества детей, надеясь найти среди них телепатов, — продолжил между тем Марк, тем же завораживающим голосом на грани шепота. При каждом слове чужое дыхание опаляло мне кожу. Его пальцы рассеянно перебирали мои волосы, а я застыла, неспособная пошевелиться, даже дышать могла едва-едва.