Идеалист
Шрифт:
– Хорошо хоть, что ты это понимаешь.
– Ну да, с возрастом многое яснее. Может, когда-нибудь и попустит. Стыдно, конечно, очень, и никому никогда не расскажу об этом, кроме тебя, но...
– Еще бы, – я вдавил в пепельницу окурок. – Кому и расскажи, не поверят. Люди бегут от плохой жены, а ты, мутант, от хорошей, да еще и осознанно... Погоди, – я бросил взгляд на зазвонивший мобильник, – мне главред звонит.
Случилось то, чего я больше всего сейчас не желал. А не желал я выходить из дома. Но главред, висящий на противоположном конце телефонной трубки, имел на этот счет свое собственное мнение.– В общем, в бухгалтерии тебе уже все перечислили на карточку, можешь даже не
– Геннадий Артурыч, – вяло сопротивлялся я. – Что я там буду делать? Все ведь и так понятно...
– Илья, ты сдурел? Или новостные ленты давно не обновлял? Чего тебе понятно? Ты хоть в курсе, что у вас там происходит?
– Разумеется. Янукович уже выиграл выборы.
– Надо же, – саркастически проскрипел главред. – А ты вылезай с порносайтов своих да сходи на новостные погляди. У вас там бардак полный! Выиграть-то этот... как его, господи, хохла этого полубандитского, все забываю, который сидел. Янукович, да. Выиграл-то он, но оппозиция, видать, так не считает. Поэтому весь Киев вывалил на улицы, и, кажется, там начинается какая-то революция.
– Какая еще революция, Геннадий Артурыч? – Я не сдавался. – Ну какую, прости господи, революцию могут учинить наши хохлы? Да и вообще сомневаюсь я, что в вопящей толпе на нас с вами вдруг свалится какая-нибудь адская сенсация. А из-за мелочевки мне какой смысл ехать? Чего я там буду тупо шляться по городу? Отправьте вон Утюгова какого-нибудь.
– Сенсаций нам как раз от тебя и не надо, – заявил главред. – Сенсации, если они там вообще есть, разведают наши киевские собкоры, со связями в местной власти. Да и сами конкуренты скоро выкатят друг на друга тонны замечательного, жирного компромата, хоть впрок заготавливай. К тому же тебе надо быть предельно осторожным с этим грязным уголовником Третьяченко. В общем, не лезь ни в какие истории, ничего нигде не копай, твоя задача не в этом. Просто погуляй по этому хохляцкому Тяньаньмыню, как там его...
– Майдан Незалэжности. Площадь Независимости по-русски.
– Тьфу, ну и варварский же диалект! – Я явственно представил, какую гримасу скорчил мой рафинированный московский снобглавред. – Просто погуляй, пообщайся с людьми. Настроения прочувствуй, попытайся понять, что там происходит. Действительно ли это проплаченная Штатами сугубо антироссийская акция? Или люди вышли искренне? Чего им надо вообще, хохлам этим? Что за гусь вообще этот Ющенко? Сделай репортаж. Я жду от тебя правды. Тем более, что Киев твой родной город.
– Да в каком месте он родной-то, Геннадий Артурыч, – продолжал ныть я. – А про Ющенко я вам хоть сейчас дам любой репортаж, хоть на сто тыщ знаков, я про него все знаю. Какая там, к черту, правда? Бабло сплошное и обман, выбирают из двух друзей Кучмы. Просто один готов поддерживать отношения с Россией, а второй типичная штатовская подстилка, но его никогда не выберут...
– Р-ррепин! – рявкнул в трубку главред. – Прекратить молоть языком! Быстро поехал в Киев и обо всем этом написал! А остальное уже не твоя забота, – отрезал он и повесил трубку.
Мне стало кисло. Ехать страшно не хотелось: бессмысленная свистопляска беснующейся толпы меня не интересовала совершенно, да еще в такое время года, а с Машей сейчас увидеться не было ни единого шанса – в этом идиотизме она по роду деятельности и семейных обязательств принимала самое активное участие.
Представив себе вымерзший, продуваемый насквозь ледяным ветром Майдан, я вздрогнул, поежился и уныло взглянул на Рената.
– Старик, может поедем вместе... а?
– Да на фиг сдался мне этот Киев? – Ренат, кряхтя, изогнулся перед стоявшим на подоконнике
– Что-что они у тебя вызывают? – изумился я.
– Именно так, – невозмутимо разглагольствовал Ренат. – Хохлы напоминают мне транссексуалов. Вся их жизнь – это борьба за право добиться гармонии между собственным половым самосознанием и восприятием их окружающими. Причем борьба постоянная и полная трагизма. За своё «я», за право сменить пол. Мы не русские, мы хохлы! Тьфу. Одно слово – Хохланд.
– Очнись, чего ты гонишь, – я налил перцовки, залпом опрокинул, вытаращил глаза, шумно выдохнул и закинул в рот лимонную дольку. – Во-первых, не Хохланд, а Украина. Это я могу ее Хохландом называть, потому что жил там. А во-вторых, не надо верить всему, что про неё пишут в газетах. Не те ты газеты читаешь. Да и тошнит уже от Москвы, честно говоря, – слукавил я. – А в Киеве – красота. Город и сам по себе красивый, жратва обалденная. А девки! Ты знаешь, какие там красивые девки?
– Ага, – заржал он. – Видал я этих красивых, все обочины подмосковных трасс ими утыканы. Если это называется красивые, то я уж лучше сам, вручную. Да и не собираюсь я из-за девок переться черт-те куда, у меня и в Москве с этим все ништяк. К тому же меня дико раздражает хохляцкий акцент, все эти гы и гля, и особенно от девок, тьфу. У меня от этого похабного акцента случается эректильная дисфункция. Вон, – он мотнул головой в сторону монитора, где была развернута страница сайта знакомств, откуда, демонстрируя плохие зубы, улыбалась какая-то посетившая его анкету очередная досужая девица. – Вон, глянь, чучело какое ко мне привязалось. Из Ивано-Франковска какого-то. Это ваше?
– Это в Украине, да, – я покосился на монитор и фыркнул. – А чего, вполне себе...
– Угу, вполне, – передразнил меня Ренат. – Пишет, ептыть, с ошибками, но кадрится, хе-хе. У меня под окном есть автомойка, там вот таких полно работает... Да еще и зовут ее Аня Жабенко. А у девушки с фамилией Жабенко никогда ничего не будет хорошо.
– Ренат, – я встал с кресла, подошел к столу, взялся за бутылку и достал с полки банку с маринованными огурцами. – Те несчастные украинские шлюхи, что ты видел на трассах, – это не девушки, а мясо. Они вообще любой национальности могут быть – какая разница-то? В Киеве девушки говорят почти без акцента. Чего тебе тут торчать? Сидишь всё время в городе, как мудак, и никуда тебя не сдвинешь, ничего тебя не интересует. Вот как ты можешь делать резкие заявы об Украине, ни разу там не побывав? А музыку-то вон украинскую слушаешь у меня с удовольствием! – я мотнул головой в сторону колонок, откуда весь вечер звучал очередной альбом «Ундервуда». – И водку украинскую пьем вот.
– Украинская музыка! – ехидно фыркнул Ренат. – В каком месте она украинская-то? Они давно живут в Москве и по-русски без акцента говорят. А перцовка, ну, я ж не виноват, что лучше хохляндской ее пока не придумали.
– Отож! – я назидательно поднял палец.
– Вот тебе и отож, – передразнил он меня. – Тоже мне, хохол нашелся. И ты перегнул насчет «ничего не интересует», меня не интересует именно Хохланд. Сало вот там вкусное, да, сало я люблю, но этот стимул для поездки явно недостаточный. На Сахалин бы вот я съездил, – Ренат закурил сигарету, выпустил клуб дыма и задумчиво уставился в окно. – Но Сахалин слишком далеко. И билеты дорогие очень. Тебе-то командировки оплачивает редакция твоя, а мне кто оплатит? Да и погода там сейчас говно, хуже, чем в Москве.