Ice rose
Шрифт:
Выходит, что у меня будет двойная практика. А ещё нужно будет успевать заниматься больницами и уделять внимание Даррену. Не ожидала от него, что он будет ныть по такой проблеме. Раньше парень не просил у меня внимания, и всё было совершенно нормально. Что сейчас произошло, я не в состоянии понять.
Ложась спать в кровать, я поворачиваюсь на бок, а внутри меня начинают отбивать ритм. В последнее время не только из-за сокращений, но и из-за ребенка, которому уже двадцать три недели, я плохо сплю.
Я
«Боже… (стон)… Эмбер… (крик)… Я сейчас… (снова стон вперемешку с полукриком)… Сейчас кончу-у-у!»
После данного заявления следует скрип кровати, будто что-то уронили, и продолжаются хлюпающие звуки и толчки. Но тут меня совершенно ошарашивает восклицание моей сестры.
«Только не в меня, Эйден, не надо! Не-е-е-ет!» — после этого вскрика я слышу ругательства сестры и, встав со ступенек, спускаюсь вниз.
Неужели сестра не приняла противозачаточные?! Боже, поверить не могу в это. Она же всегда была умнее меня, но чтобы так оплошать…
Я выпиваю стакан сока и собираюсь идти в кровать, убрав посуду после ужина.
— Стефани? Так это ты была на лестнице… В общем, ладно, поможешь считать. От первого числа считаем. Там плюс одиннадцать дней. Ну, у меня выходит середина марта, и если от первого февраля, то уже прошла овуляция. Фух, слава богу. У тебя так же всё в подсчётах? — спрашивает она, а я киваю. На моём лице сплошной шок.
— Ты почему противозачаточные не выпила? — спрашиваю я, смотря на Ховард в своей персиковой пижаме. Она смотрит на меня с виноватым лицом.
Девушка рассказывает, что они выбирали мне подарок, а когда купили, были такими довольными, что возбуждение просто накрыло их с головой. Вот она и потеряла контроль. Но в наказание намерена ничего не говорить Эйдену, пусть думает, что она может забеременеть. Девушка обиделась на него за то, что он не послушал её.
Я лишь закатываю глаза, и так же обнимая свой живот, иду в спальню. По дороге девочка успокаивается, а я под троекратные сокращения матки засыпаю.
***
— С днём рожденья тебя! С днём рожденья тебя! С днём рождения, дорогая Стефани Николь Ховард, с днём рожденья тебя! — поют мои лучшие друзья, стоя около стола с шампанским. Я смотрю на эту красоту и задуваю свечки, вспоминая, как Даррен вставлял каждую из них.
Сегодня утром парень пришел с тортом, а потом, положив сладкое на стол, подошёл ко мне и подарил маленький пушистый хвостик как у котиков или кошечек — это был его подарок на мой день рождения и символом прощения. Он оправдался тем, что не знал,
«Стеф, прости меня за излишнее слюнтяйство, просто так резко прекращать обращать на меня внимание тоже не очень хорошо. Точнее, совсем нехорошо. Я просто хотел попросить прощения и сказать большое спасибо за то, что делаешь со мной. Я люблю тебя очень сильно. Ты простишь меня?»
Такой монолог у меня до сих пор не выходит из головы. Парень так раскаивался, что мне стало его жалко. Я, конечно, простила его и забрала хвостик примирения, он висит у меня на ключах, а после состоялся долгий разговор о том, как нужно себя вести.
— Порежьте кто-нибудь торт, — прошу я, садясь за праздничный стол и накладывая себе салат. Ужасно хочу есть. Весь сегодняшний день как на иголках, за сутки по три проверки. Замучилась объяснять всем, почему у нас нет пожарной лестницы. А уж налоговая служба сидела до последнего, пока не убедилась, что все документы в порядке. Перечитывали каждую строчку. Не день, а просто ад какой-то.
Пока я наедалась салатом и приготовленной мной же лазаньей, сестра объясняла своему парню как устроена женская половая система, и что такое овуляция, да и вообще всё, что нужно делать, чтобы не забеременеть.
Тут внезапно гаснет свет и загорается дальний, в гостиной. У нас арочные двери, и сейчас они открыты настежь.
Внезапно включается музыка, и я узнаю в ней ритм, который используют для стриптиза. Все гости поворачиваются к источнику звука, а я смотрю на нечто объёмное, чёрного цвета, вдалеке. Музыка начинает нарастать, и парень двигается на меня.
— У кого сегодня день рождения?! — заигрывая со мной, говорит Даррен, и я встаю со своего стула. Брюнет в маске Зорро и в шляпе тянет меня в гостиную, после чего этот наглый парень начинает танцевать стриптиз, он снимает рубашку, и она прилетает на моих одиноких подружек из института, которые пускают слюни, смотря на него.
Меня начинает это злить, и я смотрю, как Дар играет своими мышцами, а девчонки всё больше истекают слюной от возбуждения.
Я не выдерживаю, подхожу к парню, останавливая его позёрства. После чего, сняв маску, отвешиваю громкую пощёчину.
— Да уж, Даррен, не думала, что ты такой… Я считала, ты меня ценишь и не будешь вести себя как проститутка на вызове.
Сказав эти слова, я объявляю тусовку закрытой и выключаю музыку, обнимая живот, ухожу к себе в спальню. Обиженная на Даррена, я поедаю вредную для меня еду, но сейчас мне хочется пересоленную сырную косичку. Не знаю, что мной двигало, когда я так говорила и прекратила вечеринку, но сейчас я чувствую только обиду и жуткую потребность в сырной косе.