И в сердце нож
Шрифт:
Увидев Дульси и Мейми, он хмыкнул, но ничего не сказал. Обе женщины с испугом наблюдали за его движениями. Он выключил проигрыватель, затем подошел к окну, распахнул шторы, поднял раму. Дождь кончился, и дневное солнце отражалось в окнах противоположного дома.
Наконец он подошел к кровати, поцеловал Мейми в лоб и сказал ровным голосом:
— Спасибо, тетя Мейми, можете ехать домой.
Мейми не шелохнулась. Она с испугом посмотрела на него своими старческими глазами с голубоватыми белками, но его лицо оставалось непроницаемым.
— Нет, —
— О чем? — удивился Джонни.
Мейми посмотрела на него в упор.
— Ты разве меня не поцелуешь? — с вызовом спросила Дульси.
Джонни поглядел на нее изучающим взглядом, словно в микроскоп, и сказал ровным тоном:
— Сначала протрезвей.
— Не надо делать ничего такого, Джонни, — сказала Мейми. — Умоляю тебя на коленях!
— Чего не делать? — спросил Джонни, не отводя глаз от Дульси.
— Не надо смотреть на меня так, словно я распяла Иисуса Христа, — плачущим голосом сказала Дульси. — Делай, что задумал, только не смотри так.
— Я не хочу, чтобы ты считала, что я воспользовался твоим пьяным состоянием, — сказал Джонни. — Протрезвеешь, тогда разберемся.
— Сынок, послушай… — начала было Мейми, но он ее перебил:
— Сейчас я хочу спать. Вы думаете, человек может жить без сна? Напрасно…
Он вынул пистолет, положил его у подушки и начал снимать пиджак. Мейми встала со стула.
— Отнесите на кухню, — попросил он, передавая ей почти совсем пустую бутылку и стакан.
Она молча взяла их и вышла. Джонни складывал одежду на стул, на котором только что сидела Мейми. Его тяжелое мускулистое тело было покрыто шрамами. Раздевшись догола, он поставил будильник на десять и улегся рядом с Дульси. Она погладила его, но он ее отпихнул.
— Во внутреннем кармане пиджака десять тысяч сотенными, — сказал он ей. — Если это то, что тебе так необходимо, бери и уматывай, пока я не проснулся.
Мейми еще не успела уйти, а Джонни уже крепко спал.
Глава 19
Когда Чинк вошел в квартиру, где снимал комнату, зазвонил телефон. Чинк был грязный, небритый, а у его бежевого костюма был такой вид, будто в нем спали.
Желтая кожа лица Чинка была как пергамент.
Под его мутными глазами виднелись большие синяки.
Чтобы добиться освобождения под залог, его адвокат внес все деньги, что Чинк получил от Дульси. Теперь он чувствовал себя словно побитая, обиженная собака. Его отпустили, но он не мог понять, не лучше ли ему было вообще остаться в тюрьме. Если полицейские не задержали Джонни, ему лучше было бы куда-нибудь смыться, но нигде в Гарлеме он не мог почувствовать себя в безопасности. Теперь, когда он раскололся, все будут настроены против него.
— Тебя к телефону, Чинк! — крикнула хозяйка.
Он вошел в спальню, где она держала телефон с замочком на диске.
— Алло, — сказал
— Это я, Дульси, — услышал он голос в трубке.
— Ох! — только и сказал он, и его руки задрожали.
— Я достала деньги.
— Что? — сказал Чинк таким голосом, будто кто-то сунул ему в живот пистолет и предложил поспорить, заряжен он или нет. — Его арестовали? — непроизвольно вырвалось у Чинка, прежде чем он успел спохватиться.
— Арестовали? — В ее голосе зазвучало подозрение. — Это еще почему? Разве что ты настучал про нож.
— Ты прекрасно знаешь, что я не стучал! — крикнул он в трубку. — Я не такой дурак, чтобы лишиться десяти тысяч. Просто я его весь день не видел.
— Он летал в Чикаго, проверить насчет нас с Вэлом.
— Откуда же у тебя десять тысяч? — поинтересовался Чинк.
— Не твое дело.
Он заподозрил ловушку, но мысль о десяти тысячах заглушила чувство предосторожности. Надо было держать себя в руках. Его так и распирало ликование. Всю жизнь он мечтал стать большим человеком, и вот до счастья было рукой подать. Надо только правильно разыграть хорошие карты.
— Ладно, — сказал Чинк. — Мне плевать, как ты их добыла — украла или зарезала его, главное, деньги у тебя.
— У меня, — подтвердила она. — Но если хочешь получить их, покажи мне нож.
— За кого ты меня принимаешь? — вспылил он. — Приноси деньги — и потолкуем о ноже.
— Нет, приезжай ко мне — получишь деньги, если покажешь нож.
— Я еще не совсем спятил! — крикнул Чинк. — Я не боюсь Джонни, но зачем же самому нарываться на неприятности? Это твой хвост в капкане, так что изворачивайся сама.
— Слушай, у меня все спокойно, — сказала Дульси. — Его нет, и раньше чем завтра вечером он не вернется. У него уйдет весь завтрашний день, чтобы выяснить все, что он хочет. А когда он вернется, меня уже не будет.
— Я ничего не понимаю, — буркнул Чинк.
— Значит, ты не такой смышленый, как я думала. Когда он наведет все справки, то поймет, почему Вэла не стало…
Внезапно Чинк стал соображать, что к чему.
— Выходит, это ты…
— Какая разница, — перебила его Дульси. — Когда он вернется, меня не будет. Только я оставлю ему сувенир…
Чинк вдруг просиял:
— А, так ты хочешь, чтобы я в его доме…
— В его собственной постели, — подтвердила Дульси. — Сукин сын ревновал меня, и совершенно напрасно. А теперь вот я ему за это отплачу.
— Мы ему вместе отплатим, — злобно усмехнулся Чинк.
— Ну так поторапливайся.
— Буду через полчаса.
Дульси отключила телефон в спальне и говорила с телефона на кухне. Повесив трубку, она пробормотала:
— Ну что ж, ты сам напросился, солнышко.
Когда Чинк вышел из лифта, Дульси уже смотрела в глазок и открыла, прежде чем он успел позвонить.