И ты, Брут...

Чернов Александр Викторович

Напрасно я посчитал, что Серега сдался, что он полностью в моей власти и теперь моей жизни ничто не угрожает. Рыков неожиданно нагнулся, подсунул руки под журнальный столик и с силой швырнул его на меня. Со столика слетел телефон, фотография жены с сыном и в следующее мгновение я оказался придавленным к спинке дивана. Удерживая столик с обратной стороны руками и коленкой, Серега ударил меня головой в лицо. Оказавшись под прессом столешницы, я даже не мог пошевелиться. Из носа и рта у меня брызнула кровь, смешиваясь с кровью, выступившей из рассеченной брови Рыкова. А осатаневший вдруг Серега продолжал

наносить мне головой удар за ударом. Ох, и зверь же этот Рыков. Так меня не били даже слуги императора. У меня возникло ощущение, будто гигантская хищная птица громадным клювом раздирает мое лицо. Захлебываясь собственной кровью, я дико закричал. Рыков отпрянул, схватил лежавший на диване пистолет и, передернув затвор, выбросил вперед руку. Разглядев сквозь застилавший глаза кровавый туман маленькую черную дырочку, нацеленную мне между глаз, я решил, что пробил мой смертный час, сжался и зажмурился. Но выстрела не последовало. В комнате вдруг раздался топот, затем послышался глухой удар, и на меня упало обмякшее тяжелое тело. Я открыл глаза, Серега лежал на мне, а на его месте с обрезком ржавой трубы стоял ухмыляющийся Чума. Из-за его спины выглядывала перепуганная Настя. Мне почудилось, что я все же умер и это два архангела в обличии Насти и Чумы пришли за моей душой.

— Не ожидал нас увидеть? — вполне земным голосом спросил Санек.

У меня не было сил даже удивиться.

— Откуда вы взялись? — произнес я голосом человека только что перенесшего клиническую смерть.

Чума отбросил обрезок трубы и принялся стаскивать с меня находившегося без чувств Серегу.

— Не могли же мы с Настюхой в трудную минуту тебя оставить, — проговорил он натужено, сбрасывая тело на пол. Затем снял с моей груди столик, ловко перевернул его и поставил на ножки перед диваном. — После того как ты покинул нас на даче, мы с Настей посовещались и решили подъехать к твоему дому к двенадцати часам. Как видишь, не зря…

В голове моей стало проясняться, и я сообразил.

— Послушайте, ребятки, — произнес я ревниво и подозрительно посмотрел вначале на Чуму, потом на Настю. — А это не вы случайно стояли во дворе и целовались?

Чума засмеялся, а Настя слегка покраснела и, оправдываясь, промолвила:

— Мы и не целовались вовсе… Мы понарошку… Влюбленную парочку изображали, чтобы ты нас не узнал. Боялись, признаешь, прогонишь, а нам страсть как хотелось до истины докопаться.

— Но вы же могли провалить мою затею! — возмутился я, впрочем, не очень активно.

Настя хитро прищурила свои зеленые глаза.

— Но не провалили же. Когда этот… — она взглянула на лежащего Серегу, — вошел в подъезд, мы отправились следом. Поднялись на восьмой этаж и притаились у двери. Она была приоткрыта; мы все слышали. Ох, и подлец у тебя друг оказался! — не удержалась девушка от упрека в мой адрес. — Всех нас подставил.

— Вот такой он мерзавец, — вынужден был признать я. — А вам, ребятки, большое спасибо. Если бы не вы, Серега точно бы меня пристрелил. — Я вяло провел ладонью по шее, вытер слюну, которую пустил Рыков пока лежал на мне, и пнул Серегу по ноге. — Давайте, ребята, вяжите его, пока не очухался. В лоджии бельевая веревка натянута. Ею и свяжите.

Чума вышел в лоджию, оборвал веревку и принес. Рыков лежал ничком у дивана.

Остатки волос на его затылке были мокрыми от крови. Прилично Санек огрел его обрезком трубы. Но я не испытывал жалости к бывшему однокласснику. Он получил по заслугам.

Когда Чума связывал за спиной Рыкова руки, Серега слабо пошевелился и открыл глаза.

— Ну что, паскуда, оклемался? — Чума крепко затянул узел веревки и перевернул Рыкова на спину. — Моли бога, чтобы со мной на одну зону не попасть. Я бы тебя там удавил.

Рыков застонал и обвел нашу компанию мутным взглядом.

— Пить! — попросил он хрипло.

— Чего изволите? — язвительно изрек Чума. — Коньяк, шампанское водка, "Кола"? у нас в баре богатый выбор напитков. — Санек сделал зверское лицо и замахнулся: — У-у, падло! Я бы с радостью дал тебе хлебнуть серной кислоты!

— Оставь его, Санек! К поверженным врагам нужно проявлять милосердие. — Я встал с дивана, поплелся в кухню. Умывшись над раковиной, промокнул лицо и руки чистой салфеткой, потрогал пальцем расшатавшийся зуб — придется, по-видимому, выдернуть. Набрал в чашку воды, возвратился в зал.

Серега уже сидел на полу, привалившись спиной к дивану. В его глазах появилось осмысленное выражение. Я присел на корточки рядом с бывшим одноклассником и прижал к его губам чашку. Рыков сделал несколько жадных глотков, потом его замутило и вырвало на рубашку.

— Фу, какая гадость! — брезгливо поморщилась Настя и отвернулась.

Никак не реагируя на его слова, Серега обратился ко мне:

— Вы бы отпустили меня, Игорек! Нас здесь четверо. Разделим то, что я взял у Бугрова поровну, и разбежимся, а?..

Я отрицательно покачал головой:

— Поздно, Серега, поздно!.. Нас здесь не четверо, а пятеро. У меня в ванной представитель от императора результатов переговоров дожидается. Как с ним быть?

— Какой еще представитель? — вскричали Чума и Настя.

Не поверив мне на слово, они сбегали в ванную. Через полминуты вернулись с вытянутыми от удивления лицами.

— Точно, парень сидит к трубе наручниками прикованный! — воскликнула Настя. — Симпатичный такой из охраны императора. Как он здесь оказался?

Я оперся рукой о диван, встал с корточек.

— Я же раньше вас к дому подъехал, — пояснил я. — Красавчик этот караулил меня во дворе. Вот я его и взял в плен, чтобы не сообщил хозяину о моем возвращении домой.

Мы не обращали на Серегу внимания, и он, в конце концов, понял, что его песенка спета. Взгляд Рыкова стал безумным, и Серега сделал последнюю отчаянную попытку заключить с нами сделку.

— Мы и парню долю дадим! — воскликнул он с жаром так, словно у него началась горячка. — Там денег на всех хватит!

Я наконец-то удостоил бывшего одноклассника взглядом.

— Придется еще и с завучем из спортшколы поделиться. Я рассказал ему всю нашу историю.

Рыков был готов на любую жертву. Мои слова Серега воспринял буквально. Он все еще на что-то надеялся. Глупец, не уловил в моем тоне насмешки.

— И с завучем поделимся и с директором! Там много денег. Баксы!.. Куча!.. Кого захочешь, всех в долю возьмем.

Вид у моего одноклассника был очень странным. Я даже стал подумывать, не тронулся ли он на самом деле рассудком. С торгами нужно заканчивать.