И свет в её руках...
Шрифт:
– Ты так умела и во время посещения лабиринта? – спросил Тэан с легкой усмешкой.
Я лишь вздохнула – и всё-то он знает!
– Не умела, зато быстро научилась. Хорошая получилась тренировка.
– А теперь последнее уточнение, Алиса, - подозрительно мягко сказал Тэан. – Я прекрасно знаю, что после всего произошедшего во время игры ты не хотела возвращаться в лабиринт. Или будешь с этим спорить? – приподняв бровь, Тэан одарил меня внимательным взглядом и, не дождавшись возражений, продолжил: - Из этого следует вывод, что идея целиком и полностью принадлежала Альрайену, более того, он уговорил тебя дать согласие. Глупый и неоправданный
Я молчала и, пристыжено опустив голову, смотрела на руки, скромно лежавшие на коленях. Сначала хотела возразить, сказать, что пошла на этот безрассудный поступок лишь по одной причине – нам не хватало времени, а совладать с собственной силой и познать её глубину необходимо было как можно скорей. Конечно, я всё понимала и знала, насколько мы рискуем. Конечно, задание Высших не могло быть важней моей жизни. Важнее та причина, по которой я согласилась на это задание – не позволить Высшим отобрать Тэана. Я подняла взгляд и встретилась с янтарными глазами. Не нужно было облекать в слова мои мысли – Тэан всё знал и без того. Он всё знал, всегда.
– А теперь ты, Альрайен, - с этими словами Тэан переключился на аллира, уже снимавшего с огня котелок с нашим обедом. – Тебя сделали напарником Алисы не для того, чтобы ты по своей прихоти подвергал её жизнь опасности.
– Ты сам прекрасно знаешь, что освоиться с новой силой за несколько дней невозможно. По крайней мере, невозможно, если не оказаться в стрессовой ситуации.
– И ты решил, что для этого как нельзя лучше подойдёт лабиринт, напоминающий о ваших извращенных играх, - иронично закончил Тэан.
– Ты не имеешь права обвинять меня в аллирских играх, тем более в таком тоне, - резко ответил Альрайен. Из его голоса разом исчезли прежние ядовитые нотки, сменившись на что-то острое и предельно серьезное. Когда Альрайен заговорил, его взгляд приобрел странный, не понятный мне оттенок: - Это не было напоминанием, а игры… в прошлом. Тебе ли о таком говорить? Разве не ты лелеял планы по сближению Алисы с Тьмой? Уж тебе ли было не знать о том, что Первозданные элементы не должны встречаться? Ты изначально рассказывал Алисе лишь то, что считал нужным, при этом продолжая толкать её во Тьму. Отправляя Алису на игру, я не знал её по-настоящему, тогда как ты – знал, но был готов отобрать у неё всё ради того, чтобы она оказалась в твоем мире.
Выходит, Альрайен всё это время переживал? Винил себя в том, что заставил меня пройти игру? Однако ошеломительное открытие, в первое мгновение лишившее меня дара речи, не смогло затмить раздражение. Как они могут обсуждать настолько личные вопросы? Как они могут обсуждать то, что, в первую очередь, касается только меня и каждого из них, но по-отдельности?
И это первый день совместного пути. Первый день – седьмая ссора, на этот раз с переходом на личности. Убейте меня кто-нибудь! Ну пожалуйста! Я не выдержу общества этих двоих.
– Тэан, Альрайен, - заговорила я, пока Тэан не успел ничего ответить аллиру. – Хватит говорить так, будто меня здесь нет! Что было, то было, и закроем эту тему. Давайте попробуем обойтись без выяснения отношений. Прошу вас,
Тэан ответил первым. Некоторое время он задумчиво смотрел на меня, решая, стоит ли выполнять эту просьбу, но потом улыбнулся, явно позабавленный моими попытками придумать нечто убедительное, и кивнул:
– Хорошо. Если Альрайен не будет выходить за рамки, которые он постоянно нарушал во время своего пребывания на Земле, то я готов поддерживать мирный нейтралитет.
– Согласен, - коротко отозвался Альрайен. Он хотел добавить что-то ещё, но быстро передумал. Судя по всему, аллир уже пожалел о сказанном в порыве откровенности. Соглашался он с условием Тэана или только с моими словами, я так и не поняла.
Спустя два дня мы подошли к городу. Высокие каменные стены навевали атмосферу отчужденности, будто местный люд пытался отгородиться от всего мира и создать нечто своё собственное, не доступное остальным. Ощущение было таким, словно мы собирались броситься на штурм непокорной крепости, но сами вдруг оказались пойманными в ловушку. Массивный камень, возвышаясь над землей на несколько метров и протягиваясь насколько хватало глаз в обе стороны от дороги, угнетал и давил. Как не душно было людям находиться за этими стенами, как будто в тюремном заточении? Серые, шершавые, неровные, но крепкие, они вызывали тоску.
Однако удивляться, наверное, не стоило. В Средневековье люди часто строили стены вокруг городов, чтобы защититься от диких зверей, которые всегда жили поблизости в лесу, ещё не истребленные и не вытесненные обнаглевшим человечеством. Да и в случае нападения соседнего государства так проще было бы держать оборону.
Мы приближались к раскрытым воротам, а Тэан с каждым шагом выглядел всё более напряженным. Он внимательно осматривался по сторонам, и создавалось впечатление, словно к чему-то принюхивался, стараясь уловить в воздухе неясный аромат, заметный лишь ему одному.
– Что-то не так? – тихо спросила я, с беспокойством глядя на Тэана. Он перевел на меня отстраненный взгляд, до сих пор находясь в раздумьях и прислушиваясь к собственным чувствам.
– Пока не разобрался… этим веет от города, нужно войти туда, - наконец отозвался Тэан.
Возле высоких деревянных ворот стояли стражники в количестве трех штук. Одеты они были в массивные серые доспехи, давно утратившие свой блеск, но не прочность. При виде Тэана стражники быстро переглянулись и, чуть склонив головы в приветствии, пропустили нас в город без единого вопроса. Альрайен, надо заметить, всё-таки переоделся и теперь был облачен во всё синее – штаны остались прежними, а серебристая рубашка сменилась на светло-синюю. Как считал аллир, если нельзя сочетать два цвета, отличавших его в качестве Повелителя Ветров, то пусть останется хотя бы один, но также характерный для клана. Однако так быстро нас пропустили лишь благодаря форме Красного Ворона, в которой Тэан выглядел настолько представительно и властно, что вряд ли нашелся бы человек, осмелившийся не то что ему возразить, но и просто обратить его внимание на себя, отвлекая от дела, заставившего посетить это место. Остальных же, тех, кто проходил через ворота перед нами или после нас, стражники останавливали на долгие расспросы.