И пришел многоликий...
Шрифт:
— Прошу вас, друг мой. Пожалуй, нам стоит обсудить наши дальнейшие планы.
Это было очень похоже на прощение, и дальнейшая беседа укрепила брата Томила в этом выводе. Более того, у монаха сложилось впечатление, что аббат даже испытывает некоторую неловкость. Ближе к полуночи, когда были обсуждены почти полтора десятка кандидатур, предложенных научными сообществами Келеньи и Эттельбрюкской конфедерации, брат Томил настолько расхрабрился, что решил рискнуть и по — пытаться прощупать, в чем состоит основная цель планируемой экспедиции. На всякий случай приготовил фразу, которая, как он надеялся, позволит тут же дезавуировать его интерес. К счастью,
— Как вы думаете, сын мой, чем закончится эта война?
Брат Томил, которого слегка покоробило формально абсолютно оправданное обращение «сын мой» (несмотря на разницу в санах, монах являлся представителем вышестоящей инстанции, к тому же брат Томил считал себя старшим по возрасту), на мгновение задумался, а потом осторожно ответил:
— Я, как, несомненно, и вы, святой отец, денно и нощно молюсь за победу человечества. И не сомневаюсь, что Господь услышит наши молитвы.
Глаза аббата чуть затуманились, а губы тронула легкая усмешка, как будто брат Томил упомянул о чем-то смешном, но затем он вновь сфокусировал взгляд на собеседнике:
— Конечно, это не вызывает сомнений, ну а что потом?
— Когда? — уточнил монах.
— После победы. Брат Томил задумался:
— Честно говоря, так далеко я не заглядывал. Аббат понимающе кивнул.
— И в этом вы не одиноки. В том-то и беда. Ибо, после того как победа человечества станет очевидной, перед ним в полный рост встанет вопрос: а что делать с побежденными? И до какого предела должна дойти эта победа.
— То есть?
Аббат терпеливо пояснил:
— Должны ли противостоящие нам виды разумных существ быть уничтожены поголовно или стоит ограничиться ликвидацией только управляющей верхушки, известной нам под именем «Алых князей»? И насколько разумно полное уничтожение этого вида? Если да, то насколько компетентными окажутся сами люди в роли лидеров поливидовой цивилизации? И стоит ли вообще ее сохранять? Если нет, то каким образом ее следует перестроить? Вопросов столь много, что я не рискну занимать ваше драгоценное время перечислением хотя бы основных направлений.
Монах пребывал в некоторой растерянности. Если бы не этот месяц, он решил бы, что сейчас перед ним сидит неисправимый идеалист. А одно из святых правил, которые установил для себя брат Томил, как только начал что-то соображать в жизни, звучало так:
«Держись подальше от идеалистов». Но монах был уверен, что аббат Ноэль стоит на твердой почве. И вдруг такой пассаж.
Между тем аббат продолжал:
— Так вот, начинать искать ответы на эти вопросы нужно именно сейчас. Но для этого мы должны как можно больше узнать о тех, кто нам противостоит.
Монах осторожно кивнул. Судя по всему, аббат несколько расслабился, и брат Томил решил рискнуть еще раз:
— Но, имея столь влиятельных друзей, как мистер Корн и доктор Григ, вы вполне могли бы обойтись и без патронажа Святого престола.
В глазах аббата мелькнула усмешка (отчего у монаха екнуло сердце), но затем его губы сложились в обычную кроткую улыбку, и аббат пояснил:
— Вы правы. Но, как говорят русские, кто платит деньги, тот и заказывает музыку. Ведь дело не только в том, чтобы найти правильный выход. Абсолютно ясно, что любое решение будет встречено крайне неоднозначно. Поэтому ЭТО решение должно быть предложено той силой, которая в глазах большей части людей имеет серьезный моральный авторитет. Причем вне зависимости от национальности и государственной принадлежности. Вы можете предложить другую силу, КРОМЕ церкви?
Монах задумался. Он не мог понять, как реагировать на откровения аббата. Что
— Авторитет Святого престола распространяется хоть и на значительную, но все же только на часть человечества.
Аббат улыбнулся и после короткой паузы (во время которой брату Томилу показалось, что его собеседник разглядел все его мучения) плавно закончил:
— Вы правы, поэтому следующий пункт нашего маршрута — султанат Регул. Брат Томил вытаращил глаза:
— Но…
— Не беспокойтесь. У меня и там есть кое-какие друзья, и я попросил моего духовника передать им весточку.
По-видимому, под духовником подразумевался тот дюжий монах, что следовал с ними до Келеньи, а потом как в воду канул. Аббат поднялся:
— Давайте завершим нашу беседу, сын мой. Мы оба устали, а завтра рано вставать. — И, заметив удивленный взгляд монаха, недоуменно вскинул брови: — Как… вам еще не сказали? Эттельбрюкская академия выделила нам курьер. На нем мы доберемся до границы султаната, где нас будет ждать другой корабль. Старт завтра, в полдень, но корабль в орбитальном доке, поэтому нам заказаны билеты на шестичасовой челнок, — он бросил взгляд на запястье, — так что у нас осталось всего четыре часа на то, чтобы немного отдохнуть и собраться.
Это оказалось последней каплей. Брат Томил рубанул воздух рукой и… грязно выругался. Насколько он помнил, это произошло первый раз в его долгой и полной событиями жизни.
5
К вечеру Карим с христианином, преодолев пешком и на подножках грузовых вагонеток почти двадцать миль, оказались на противоположной стороне посадочного поля. Здешний район был намного чище, поскольку именно с этой стороны помещалось большинство действующих пакгаузов.
Эль-Хадр развивался по классическим канонам города-порта. «Чистая» публика никогда не селилась в припортовых городах. «Белые воротнички», клерки средней руки, а также относительно высокооплачиваемые портовые служащие и служащие компаний по обработке и транспортировке грузов заселяли престижные районы, расположенные в пяти — семи километрах от порта. Чуть ближе, от двух до пяти километров, тянулись районы более-менее респектабельных красных фонарей и иных злачных мест, предназначенных как для посещения служащими, так и для кратковременного отдыха обеспеченных транзитных пассажиров. Как правило, именно там размещалась первая после порта остановка монорельса. А к самому посадочному полю примыкали все разрастающиеся районы трущоб. Они росли за счет все большего количества брошенных пакгаузов, а также за счет того, что число их обитателей пополняли бродяги, промотавшие деньги. Их путь был давно известен.
Все начиналось с «приличных» заведений района развлечений, потом клиент перекочевывал в те, что попроще, а оставшиеся крохи спускались уже в самих трущобах. Здесь тоже хватало и игорных комнат, и проституток. Правда, еще никто не слышал о том, что кто-то из игроков, даже и выигравший некую сумму, которая по здешним меркам могла бы считаться крупной, сумел успешно добраться до занимаемой им конуры. А клиентов местных жриц любви частенько находили поутру с перерезанной глоткой. Впрочем, потери были с обеих сторон. Среди клиентов нередко попадались такие, которые, получив честно предоставленную услугу, расплачивались с «девушкой» ударом ножа или, в лучшем случае, парой крепких затрещин. Так что этот бизнес также можно было считать разновидностью азартных игр.