И пришел доктор...
Шрифт:
Заступил я на дежурство. Дежурство моё уникально было уже потому, что проходило оно с 31 декабря 19.. года на 1 января 19…го. Дежурство, как и положено, суточное, поэтому и предполагал я его провести по-новогоднему, хоть как-то скрасив отсутствие елки, деда Мороза, праздничной атрибутики и прочей мишуры, которая может придать торжественность всему происходящему.
Варианты закосить (заболтать, отмазаться и прочее) столь ответственно мероприятие не рассматривались: молодой, неженатый, первого года службы и т. д. и т. п. Разве, что на губу (губа = гауптвахта =
Но последняя тема вообще не рассматривалась. «Больной док — типа как голодный кок! Не может быть!» — штатная фраза любого начальника, да и сослуживцев-медиков не хотелось подводить.
Поэтому, смирившись с неизбежным и захватив с собой всё, что предполагается по такому торжественному случаю, ранним морозным утром последнего дня года уходящего я бодрой походкой двинул в гарнизонный госпиталь исполнять свой служебный долг: на встречу с такими же «счастливчиками», которым выпала фишка подежурить в столь чудесный день.
Команда подобралась нормальная: дежурный врач по госпиталю, медсестры — все ребята адекватные, как и большинство представителей мира медицины. И сразу после заступления мы стали планировать, как проведем новогодние волшебные сутки… Но жизнь внесла свои коррективы.
Сразу хочу отметить, что врач по гарнизону должен быть моторизован, то есть параллельно с ним заступает дежурная машина, с водителем, естественно, которая обеспечивает доставку этого самого врача в любую точку гарнизона и транспортировку больных в лечебное учреждение.
Но любой мало-мальски здравомыслящий человек будет, мягко говоря, слегка удивлен, когда узнает, что в то время транспорт для этих целей выделялся всеми частями гарнизона по графику (спецмашин для этих целей то ли не хватало, то ли все сломались одномоментно, то ли великие начальники так решили).
Представляете моё удивление и легкий шок, когда боец первого года службы (водила то бишь) с гордостью доложил, что заступил на дежурство на автокране. Да-да именно на автокране, на базе автомашины «КрАЗ». Абсолютно все, кто находился в госпитале, включая кухарку, дружно выбежали посмотреть на данное чудо отечественного автопрома и сочувственными взглядами и вздохами в мой адрес пытались выразить свою поддержку (как потом выяснилось, заступали и самосвалы, и бензовозы). Как и кого можно на нем транспортировать мне в голову не приходило, да и самому в него страшновато было залезать, если честно, тем более — зимой да ещё с таким невероятно опытным водителем. А кто сказал, что будет легко!!! Все молчали.
Не буду пересказывать всякие мелочи про обожженные от петард лица и брови, разорванные губы — то ли в драке, то ли после мощного поцелуя, вывихи и ушибы народа, начавшего отмечать Новый Год с самого утра. Это дежурная мелочевка праздничных дней. На фоне такой возни особо выделяются два случая, которые красным пунктиром прошли через дежурные сутки.
Только завершились вводные инструктажи, произошла смена предыдущей вахты, как в приемной госпиталя раздается звонок. Взволнованный женский
Заводим наш внедорожник-«чемергес» и мчимся к «умирающему». Чтобы не испугать народ, паркуемся за зданием ДОФа. Нахожу звонившую тетку в соседнем магазине, она еще пытается какие-то покупки предновогодние делать.
Показывает машину; действительно, наблюдаю веселую картину: на водительском месте сидит бледно-зеленый мужик, ноги на руле, руками обхватил живот, на внешние раздражители, типа моего голоса, реагирует слабо. Понятно, что его надо как-то транспортировать в лечебное учреждение.
Я и жена заболевшего находим группу добровольных помощников, готовых перенести пострадавшего из «Жигулей» к нашей машине «скорой помощи». Еле-еле вытаскиваем его и прямо в позе эмбриона тащим его на руках через площадь к дежурному «КрАЗу».
Кто никогда не имел такого удовольствия покататься на данной модели автомобиля, хочу отметить, что в него и здоровый человек с трудом залезает, а здесь — согнувшийся пополам «эмбрион». Кое-как, со второй попытки, забросили «младенца» в кабину, мне осталось место на подножке. Вперед!
Примчались с ветерком (на подножке я отлично его ощутил), та же история с выгрузкой. Только здесь — специально обученные бойцы из числа выздоравливающих, да еще с носилками, так что плюсы вынимания тела существовали налицо.
Мужчине сильно повезло, пару раз он был близок к кувырку в свежевыпавший снег. Вообще, забегая вперед, скажу: он оказался сильно везучим в этот день.
Выгрузили клиента в приемном отделении, уложили на кушетку. Срочно нужна консультация хирурга! Необходимо отметить, что помимо дежурной смены, по гарнизону заступали так называемые дежуранты, т. е. врачи-специалисты, которые находились дома, но, если что, то прибывали в расположение госпиталя.
А с хирургами получилось вот что. Как раз недели за полторы до описываемых событий в гарнизон прибыл новоиспеченный эскулап Федя Апендюх — майор с подводной лодки, который где-то обучился на хирурга, но где именно — не помнил даже сам лично. Пока решался вопрос с его жильем, он временно существовал в госпитале. Поэтому вопрос с дежурным хирургом даже не обсуждался, и находился он под боком.
Сразу же вызвали Федю в приемное отделение. По его виду и поведению стало понятно, что он, видимо, уже начал потихоньку отмечать наступающие праздники, но был бодр и готов тут же вылечить полгородка самыми радикальными способами.
Осмотр заболевшего много времени не занял. Вердикт: «Дискинезия желчевыводящих путей». Шарахнули (ударно влили) больному какую-то литическую смесь + баралгин, с верой в лучшее. Вера своё назначение оправдала: через полчаса наш товарищ порозовел, заулыбался и стал проситься домой. А кому охота Новый год отмечать в приемном отделении госпиталя, находясь под непонятным наблюдением? Посему, был осмотрен Федором повторно и, с легкой руки, отпущен на все четыре стороны, не считая вертикальных направлений.