И пришел доктор...
Шрифт:
— Гражданин начальник. Находясь в таком преклонном возрасте, Вы по-прежнему риторическими вопросиками балуетесь?…
Дальнейший ход беседы я записать не успел, так как с командирского рта посыпалась непереводимая игра слов с использованием местного диалекта. Стал Михалыч вроде диетологом или кинологом, или нет — радиологом, хотя и представления, чем же отличается «Рад» от «Зиверта», сроду не имел. Специальность у него была «семейный врач», если помните.
Рабочее же здание юного радиолога находилось на самом отшибе базы, чтоб ей так. И на карте это здание совсем не значилось, потому как аварийное и уже давно разрушенное. Только для военных здание существует, пока есть крыша, стены и пол. Нет, достаточно крыши и пола. Стены
В общем, Михалыч сразу стал перенимать опыт работы у начальника Кузи, которому посвящена отдельная глава за особо тяжкие преступления перед человечеством. Осмотрел мой товарищ указанное рабочее место — диван, на котором честно работал его начальник, и, прикрепив на входную дверь табличку с известным лозунгом:
СВОИМ ВИЗИТОМ ТЫ МЕШАЕШЬ РАБОЧЕМУ КЛАССУ
на протяжении трёх месяцев, абсолютно также, тоже абсолютно честно, исполнял обязанности его, поскольку последний укатил в отпуск, на максимально положенные 60 суток. Не считая дороги.
Более или менее, скорее даже более, чем менее, повезло Санчесу.
Санчес. Лучший наш капитан и победитель всяких игр. Аналогично с Михалычем — двукратный чемпион. Приветлив, обаятелен. Характер свойский. Немного эмоционален. Любит слушать шелест деревьев и смотреть на падающую со скал воду. Рост выше среднего. Физически крепок. Левша. Медицинскую школу окончил с красным дипломом. Специализация: хирургия. Мечтает быть травматологом. Не курит. По утрам делает зарядку. Женат.
Санчес угодил на целую (ну, ладно, приврал, немного покореженную) подводную лодку, которая 365 дней в году, но не весь год, находилась в надводном положении, то есть в базе. То, что она подводная, было ясно из двух положений: технического паспорта этой самой лодки и по её внешнему виду. А должность у него оказалась совсем комфортная. Она так и называлась — НМС (дословно, Не Могу Служить, но начальство, почему-то, думало «Начальник Медицинской Службы»).
Вот, Санчес, в отличие от Михалыча, мог любоваться морем и всякими коралловыми и прочими рифами воочию, лишь оставалось форточку найти и любуйся, не хочу. Заходил я к нему на лодку. Дух захватывает! Столько там всяких фигнюшек и их так много, что меня просто до сих пор эмоции переполняют и захлёстывают. Надо же такую «лошадь» железную создать. Я уж подумал, а не стоит ли пересмотреть учебник по психиатрии: сколько человек всё-таки придумал способов самоуничтожения.
Санчес, ввиду своего пролетарского происхождения, тоже не стал открывать дверь ногой в каюту командира, а вежливо постучал. При светской беседе, какая только может быть, когда модератором выступает врач, командир его (приятно для себя) обнаружил, что к нему на службу поступил безумно ответственный доктор. Его предположения не основывались на чисто внешнем впечатлении. Вовсе нет. Санчес объяснил ему, что перед отправкой его на Орденоносный Краснознамённый (в прошлом) Северный Флот, ему не провели медицинское освидетельствование на предмет годности к службе, как того требуют руководящие документы известного нам с Вами Царя. Посему он как ответственный офицер (мне даже так красиво и не сказать) готов сразу лечь в госпиталь, чтобы снять данный вопрос раз и навсегда, и тут же отдаться Отчизне. Доверчивый командир естественно повёлся на эту, без сомнения, правду и написал просимое направление на военно-врачебную комиссию, а сам нырнул в моря. Ушёл в автономный поход. В общем, служба задалась.
Правда, командир сам виноват, не там подписал, где надо, и Санчес лёг в госпиталь лишь спустя месяц. Чем
Разумеется, старослужащие мичмана и офицеры пытались озадачить моего товарища различного рода розыгрышами: например, чем-то вроде поисков гроба для командира или резиновых женщин для похода. Не все же читали известного химика и знают эти доисторические приколы. А что-нибудь новое придумать — тут уж нет, военный ум накладывает на это жёсткие ограничения. Как говорил его старпом: «Затупки!».
Тем не менее, Санчес, любивший хорошие армейские шутки, договаривался с похоронным бюро, и гробы находил, и не только для командира, а и для всех сослуживцев в целом, кроме себя естественно. В итоге, как-то в субботу, он даже экипажные похороны организовал, и всем раздал пригласительные билеты на это мероприятие, с указанием мест на городском кладбище, но никто почему-то не пришёл. И никто потом больше и за гробами не посылал, и женщин не требовал.
Ну, а следующему нашему товарищу, Лёлику, везение улыбалось ещё шире, чем первому и второму вместе взятым. Он попал на НФ — новое формирование. Если бы на распределении в академии мы знали, что за пансионат представляет собой Новое Формирование, то все просились бы туда, и цены в этом направлении были бы выше, чем на Питер или Москву.
Лёлик. Из интеллигентной семьи: 3 класса образования. Но после ещё 8 закончил. Смышленый малый, увлечённо занимается психиатрией, и весьма неплохо. Во время учёбы искусству врачевания читал лекции по психопатологии в одном из университетов Санкт-Петербурга. Имеет множество научных работ. Как и все талантливые психиатры немного странен. Определённо весёлый и отзывчивый парень. Любит скртп старого стула и наблюдать, как в ночном небе мерцают звёзды. Невысокого роста. Черная шевелюра и острый нос — главные его достопримечательности. Военная служба ему противопоказана! Стоит его напрячь — и, как говорится, сам на себя беду накликал. Не курит. По утрам делает зарядку. Не женат.
Он, аналогично Санчесу, не стал открывать дверь к командиру ногой. Да и вряд ли он мог это сделать, поскольку это же НФ, а, следовательно, и лодки у них нет. А если нет лодки, то и каюты командира этой несуществующей лодки тоже нет. А если нет каюты, то, соответственно, и двери, которую можно было бы пнуть, или хотя бы толкнуть, тоже нет. И совсем мне непонятно, где же тогда служить? Ну, а как в поход или на боевое дежурство идти— остаётся только догадываться.
Разговор Лёлика с командиром даже приводить страшно. Это напоминало беседу немого с глухим, англичанина с русским, подводника с психиатром:
— Здрасьте, товарищ подполковник. Можно, э, представиться (широкая улыбочка)? — обозначил своё появление Лёлик.
— Не подполковник, а капитан второго ранга. Зовут Игорь Игоревич, — подал голос командир.
— Э, Игорь Иванович, я типа прибыл для службы, прохождения дальнейшего, — губы расползлись по щекам.
Командир тяжело вздохнул всей грудной клеткой:
— Итак, почему же вы опоздали на девять суток? — спросил он (Вы заметили, где-то мы это уже слышали).
— Вы знаете, везде понемножку, вот и пролетело. В предписании у меня написано «Заосёрск», а в ВПД (Волшебный Проездной Дергунок, но если по грубому «Воинские Перевозочные Документы») на автобус — совершенно другой город — Западная Рожа (военная хитрость, чтобы шпионы заблудились, но потерялся Лёлик). И мне пришлось специально заезжать в академию, с целью уточнить, куда мне ехать. А потом не было билетов. Вот и ушло пять суток, — пытался разъяснить мой товарищ.