И полвека в придачу
Шрифт:
Треск в голове мешал сосредоточиться, дрожащие руки не слушались. С трудом справившись с негнущимися пальцами, Алан щелкнул задвижкой и распахнул дверь. На него испуганно смотрела миловидная блондинка.
Девушка внимательно оглядела Трекера, испуг на лице сменился облегчением.
– Ну, ты даешь, пап! Минут двадцать тарабаню, думала скорую вызывать.
– Джесс, доченька, ты? – Он протер опухшие глаза. – Спасибо, что не забываешь старого идиота.
– Я же звонила два часа назад.
– Да? Извини, дорогая, заснул. Ты проходи, проходи.
Войдя
– Фу-у, ну и запашок здесь! – попыталась она перекричать диктора.
Джессика недовольно посмотрела на голосящий ящик и невольно задержала взгляд. Здание из красно-коричневого кирпича на экране, увенчанное высокой квадратной башней с колокольней и опоясанное изящной колоннадой, чем-то неуловимо напомнило венецианский Дворец дожей, который Джессика видела, путешествуя по Италии еще студенткой.
«…имя этого великого человека – Малколм Фриз! Именно доктору Фризу год назад вручили Нобелевскую премию по медицине, а сейчас он покорил комитет достижениями в физике, химии и литературе…»
Молодой репортер с порозовевшими от мороза щеками эмоционально жестикулировал и скороговоркой выплескивал слова, приплясывая на ступеньках. Какая-то внутренняя пружина не давала ему стоять на месте.
– Па-ап, можно я вырублю твою шарманку, говорить совершенно невозможно?!
– Конечно-конечно.
Джессика распахнула окно и, подняв валяющийся под ногами пульт, нажала на кнопку выключения.
– Просто ужас, до чего ты себя довел, – вздохнула она, перестегивая пуговицы на перекошенной рубашке отца. – Сходи умойся и хоть немного приведи себя в порядок, а я тут приберу слегка.
Трекер кивнул и послушно направился в ванную. Вернувшись, он с удивлением отметил, что занавески задернуты, свет выключен, а на столе красуется праздничный торт с горящими свечами.
– С днем рожде-енья-а те-ебя-а, с днем рожде-енья-а те-ебя-а, с днем рожде-енья-а, ми-илый па-а-па, с днем рожде-енья-а те-ебя-а-а… – бойко запела дочь.
– У-у-у! Совсем забыл!
– Сегодня десятое декабря, тебе пятьдесят восемь стукнуло.
– Спасибо, милая. Вишневый?
– Как всегда, – улыбнулась Джессика.
– Какая же ты у меня красавица! – Алан покачал головой. – Надо же, будто только из «Харви Николса» [1] вышла.
– Нравится, да? – Джессика сверкнула жемчужной улыбкой. – Я теперь всегда так должна выглядеть – мне в газете собственную колонку выделили. Буду со всякими знаменитостями встречаться и о светских новостях писать.
1
«Харви Николс» – известный магазин модной одежды в Лондоне.
– Поздравляю! Жаль, мамы нет с нами.
Трекер отвел взгляд и незаметно смахнул появившуюся слезу.
– Хватит, пап, совсем уже съел себя. Не виноват ты в этом.
Сознание Алана снова пронзил визг неисправных тормозов и грохот страшного удара.
Трекер поморщился и потер занывшее колено. После аварии прошло уже больше года. Он несколько месяцев провалялся в больнице. Сейчас здоровье почти восстановилось, но боль в левой ноге до сих пор давала о себе знать, особенно когда накатывали воспоминания.
А вот Венди не выжила. Из-за него не выжила! Можно же было как-то увернуться от того бетонного блока, ручником затормозить или переключением скорости. В конце концов, мог бы и собой ее прикрыть! Увалень нерасторопный! Среагируй он шустрее, глядишь, ничего и не случилось бы. Алан посмотрел на дочку и покачал головой.
– Прости. Но забывать это было бы неправильно.
Теперь его жизнь наполнялась смыслом только по мере того, как пустела очередная бутылка. И Алану приходилось пить. Пить без устали.
Он подошел к барному шкафчику, достал скотч и привычным движением плеснул порцию успокоительного. Запах алкоголя, перемешавшись с прокуренным воздухом, дразняще пощекотал ноздри.
– Не надо, пап! Не пей хотя бы недельку, – с мольбой попросила Джессика. Она вытащила из сумочки визитку и положила на стол. – Тут адрес профессора Рэйда, у него самые лучшие рекомендации. Он поможет.
Трекер вздохнул и поставил пустой стакан на стол.
– Хорошо… Постараюсь…
Неделю без спиртного ему еще не удавалось продержаться ни разу, но после каждого визита дочери день, а порой и целых два он, словно заговоренный, не притрагивался к бутылке.
– Кстати, насчет профессоров, – радуясь согласию отца, произнесла Джессика. – Помнишь, ты просил меня узнать новый телефон твоего приятеля – профессора Ллойда?
Трекер почесал лысину.
– Ты о Ронни? Я спрашивал его телефон?
– Тогда ты еще о каком-то письме рассказывал.
Рональд Ллойд преподавал кибернетику в университете.
Знакомы они были с детства, и до аварии за кружкой-другой пива частенько делились новостями. Рон иногда позволял Алану пользоваться своей машиной. Вот и в тот проклятый вечер Трекер ехал именно в его лимузине. Понятно, что друг не был ни в чем виноват, но после аварии Алан старался его избегать. А пару недель назад на электронную почту пришло это странное сообщение:
«Помоги! Ал, умоляю, вытащи меня отсюда! Р. Л.».
Письмо удивило. Трекер несколько раз набирал номер, но дозвониться до друга так и не смог. Не в силах вынырнуть из туманной дымки паров скотча, он благополучно переложил проблемы на хрупкие плечи дочери – попросил выяснить, что же произошло.
– А-а! Ты о том непонятном послании. Узнала, чего он хотел?
– Это как сказать… Скоро год как профессор в могиле – попал в такую же аварию, как и вы с мамой. Где-то через полтора месяца после вас. Говорят, тело так обгорело, что еле опознали – хоронить в закрытом гробу пришлось.