И ночи нет конца
Шрифт:
Чувства, которые охватили нас, во всяком случае меня, не поддаются описанию. Более великолепной картины я в жизни не видел. Такой радости я не испытал даже когда двадцать минут спустя заметил, как подпрыгивают, приближаясь к нам, два мощных снопа света. Перевалив через бугор, к тому месту, где мы стояли на краю ледника, неистово размахивая длинным металлическим шестом с укрепленным на его конце последним фальшфейером, двигалась машина. Прошло минут десять, которые показались мне вечностью, и огромный снегоход, выкрашенный в красный и желтый цвета, остановился около нас. Подхваченные руками друзей, мы оказались в кузове великолепно оснащенной,
Хиллкрест был рослый, краснолицый, чернобородый мужчина с веселым, открытым, жизнелюбивым характером. За его обманчиво простодушной внешностью не сразу удавалось разглядеть человека проницательного ума и большой энергии. Сейчас один вид его доставлял мне удовольствие. Я сидел, развалясь на стуле, со стаканом бренди в руке. Впервые за пять дней, хотя и ненадолго, я расслабился. Уверен, наша внешность внушала ему иные чувства. При ярком свете плафона я увидел пожелтевшие, покрытые волдырями и струпьями осунувшиеся лица, кровоточащие, с почерневшими ногтями, неповинующиеся нам руки, и ужаснулся. Однако Хиллкрест не подал и виду, что потрясен. Прежде чем задать хотя бы один вопрос, он напоил нас горячим, уложил Малера и Марию Легард на койки с высоким ограждением, положив в постель теплотворные таблетки; отдал какие-то указания повару, успевшему разогреть ужин.
— Ну а теперь перейдем к главному, деловито произнес капитан. — Где «Ситроен»? Насколько я понимаю, прибор все еще в руках у преступников.
Скольким людям эта штука стоила здоровья, дружище, ты даже представить себе не можешь.
— Главное совсем не это, — спокойно возразил я. Кивнув в сторону Малера, который шумно, с усилием дышал, я продолжал:
— Человек умирает.
— Ситуация под контролем, — произнес Хиллкрест и ткнул большим пальцем в сторону Джосса. Радостно поздоровавшись с нами, оператор вновь забрался в угол, где была установлена рация. — Парень вторые сутки не отходит от приемопередатчика. С того самого момента, когда ты передал сигнал «Мейдей».
— Внимательно посмотрев на меня, Хиллкрест добавил:
— Рисковый малый. Мог пулю схлопотать.
— Едва не дошло до этого… Но речь не обо мне, а о Малере.
— Конечно. Мы постоянно поддерживаем связь с двумя кораблями. Это эсминец «Уайкенхем» и авианосец «Трайтон». Как я и предполагал, твои друзья движутся в этом направлении. Утром к побережью подойдет «Уайкенхем». Но для авианосца каналы во льду слишком узки. Он не сможет маневрировать, чтобы самолеты смогли подняться в воздух. Корабль в восьмидесяти милях южнее. Там море свободно ото льда.
— В восьмидесяти милях! — Я даже не пытался скрыть свое разочарование… А я-то надеялся, что несчастного старика еще можно спасти. В восьмидесяти милях!
— Хочу сообщить тебе хорошую новость, доктор, — добродушно заметил Хиллкрест. — Наступил век авиации. — С этими словами капитан вопросительно посмотрел на Джосса.
— Реактивный истребитель «Симитар» готовится к взлету, — бесстрастным голосом произнес радист и тотчас радостно прибавил:
— Он уже в воздухе.
Контрольное время 09.33. Мы должны выпустить ракету в 09.46. Ровно через тринадцать минут. Затем еще две с интервалом в тридцать секунд. В 09.48 нам нужно зажечь фальшфейер на том месте, куда следует сбросить груз, но не ближе двухсот ярдов от трактора. — Выслушав пилота, Джосс с улыбкой продолжал:
— После того как зажжем фальшфейер, надо убираться к чертовой
Я растерялся, не зная, что и отвечать. Не часто бывают такие минуты. Я медленно осознавал, как много для меня значило спасти жизнь смертельно больного. Должно быть, догадавшись о том, что я испытал, Хиллкрест деловито проговорил:
— Послушай, старина. Мы не могли организовать доставку лекарства раньше. Дело в том, что командир авианосца не хотел рисковать дорогостоящим самолетом и еще более дорогостоящим пилотом, пока не станет определенно известно, что Малер еще жив.
— Они сделали все, что в их силах, — отозвался я. Неожиданно меня осенило:
— Но ведь в мирное время эти самолеты не имеют на борту боекомплекта?
— Не волнуйся, — мрачно ответил Хиллкрест, раскладывая по тарелкам дымящееся жаркое. — Парни не в игрушки играть собрались. С полуночи на боевом дежурстве звено «Симитаров». На борту каждой машины полный боекомплект… А теперь твоя очередь, доктор. Выкладывай, В нескольких словах я рассказал, что с нами произошло. Хлопнув в ладоши, капитан воскликнул:
— Выходит, они милях в пяти от нас? Тогда в погоню! — Потирая руки от радостного возбуждения, Хиллкрест продолжал:
— Наша машина втрое быстрее, да и винтовок у нас втрое больше. Вот как надо снаряжать мало-мальски приличную экспедицию!
Мне было не до смеха, но при виде его азарта даже я усмехнулся. Хотя с плеч у меня свалилась одна забота: Малер и Мария Легард были в тепле, получили горячую пищу, другая тревожила теперь меня судьба — Маргариты Росс.
— Никакой погони не будет, капитан Хиллкрест. Во-первых, поверхность глетчера неровная и опасная, так что особенно не разгонишься. Во-вторых, если бандиты заметят, что их преследуют, они в два счета прикончат Маргариту Росс и мистера Левина. Кстати, он отец мистера Зейгеро.
— Что? — одновременно воскликнули оба полярника.
— То, что слышали. Но об этом потом. Карта у вас есть?
— Как не быть. — Хиллкрест протянул мне планшет. Как и на большинстве карт Гренландии, на этой топография местности была отображена лишь на участке побережья шириной всего двадцать миль. Но для меня этого было вполне достаточно. Судя по карте, глетчер Кангалак спускался в Кангалак-фьорд.
Береговая черта по другую сторону южного окончания фьорда уходила в глубь побережья, образуя глубокую бухту. Северный мыс фьорда плавно соединялся с пологой кривой, тянущейся на много миль к норду.
— Где, ты говоришь, находится эсминец? — поинтересовался я.
— «Уайкенхем»? Точно не знаю.
— Может, блокирует выход из Кангалак-фьорда? — предположил я, ткнув пальцем в карту.
— Нет, я знаю определенно, — сокрушенно покачал головой Хиллкрест. Командир говорит, паковый лед слишком крепок. Он не может рисковать кораблем: вдруг полынья сомкнется. — Хиллкрест презрительно сморщился. Можно подумать, что борта его корабля картонные.
— И он прав. Сам плавал на эсминцах. Так что командира не осуждаю. Могу поклясться, что траулер, который он караулит, — скорее всего это судно с усиленной ледовой обшивкой — давно успел пробраться в глубь фьорда. А где-нибудь рядышком сшивается субмарина. Взгляни, что мы можем сделать. — Я провел пальцем по карте. — Мы должны двигаться параллельно глетчеру, держась на расстоянии около мили. Мы окажемся под прикрытием склона, и Смоллвуд нас не заметит. А рев «Ситроена» помешает ему услышать шум нашего двигателя. А вот тут…