И ночи нет конца
Шрифт:
— Вы даже не догадываетесь, какое осиное гнездо потревожили. Пролив Девиса, прибрежные воды Гренландии кишмя кишат надводными и воздушными кораблями. Разведывательные самолеты, базирующиеся на авианосце «Трайтон», обнаружат любое суденышко размером больше шлюпки. Траулерам не удастся скрыться. Не пройдут они и пяти миль, как их засекут.
— А зачем им скрываться? — Судя по реплике Корадзини, я оказался прав, предполагая участие траулеров в их операции. — Существуют и подводные лодки.
Вернее одна, которая находится поблизости.
— И
— А ну, тихо! — оборвал меня Смоллвуд. Повернувшись к Корадзини, он заговорил по-прежнему спокойно и уверенно:
— Пеленг двести шестьдесят восемь градусов, то есть почти чистый вест. Дистанция?
Корадзини лишь пожал плечами. Тогда Смоллвуд подозвал меня к себе.
— Сейчас выясним, — сказал он. — Покажите на карте, где наше точное место, доктор Мейсон.
— Идите к черту, — отозвался я.
— Ничего другого я от вас и не ожидал. Но я не слеп, и ваши неуклюжие попытки скрыть одно обстоятельство бросаются в глаза. Взаимная симпатия, возникшая между вами и юной дамой, ни для кого не секрет. — Я поднял глаза на Маргариту. Бледные щеки ее порозовели, она поспешно отвернулась в сторону. — Я выстрелю в мисс Росс.
Ни секунды не сомневаясь, что он так и сделает, я сообщил ему наши координаты. Он потребовал еще одну карту, попросил Джекстроу нанести на нее место, где мы находимся, и сличил обе карты.
— Совпадают, на ваше счастье, — кивнул он и после непродолжительного изучения карты взглянул на сообщника, — Несомненно, это Кангалак-фьорд.
Находится у подошвы глетчера Кангалак. Приблизительно…
— Кангалак-фьорд, — оборвал я его сердито. — Почему же вы, черт бы вас побрал, не сели там и не избавили нас от лишних забот?
— Командир самолета получил свое, — ушел от прямого ответа Смоллвуд. И с ледяной усмешкой продолжал:
— Я велел ему приземлиться чуть севернее фьорда. Там, где наши… э… друзья успели обследовать участок плоскогорья длиной в три мили. Ровный, как стол, не хуже любой посадочной полосы где-нибудь в Европе или Америке. Лишь заметив показания высотомера, я понял, что он обманул меня. — Сделав нетерпеливый жест, Смоллвуд повернулся к сообщнику:
— Мы напрасно тратим время. Расстояние миль шестьдесят, как полагаешь?
Взглянув на карту, Корадзини согласился:
— Да, около того.
— Ну, тогда в путь.
— Оставите нас умирать от голода и холода, насколько я понимаю, — с горечью произнес я.
— Что с вами произойдет, меня не заботит, — равнодушно ответил Смоллвуд. Куда подевался тот кроткий, незаметный проповедник, каким мы его знали еще несколько минут назад. — Однако вполне вероятно, что, воспользовавшись снегопадом и темнотой, вы вздумаете броситься за нами вдогонку. Возможно, вам удастся даже догнать и задержать нас, хотя вы и не вооружены. Поэтому мы вынуждены лишить вас возможности двигаться. На какое-то время.
— А лучше навсегда, — проронил Зейгеро.
— Одни глупцы убивают кого попало и безо всякой надобности. Ваше счастье,
На санях их достаточно. Свяжи им ноги. Руки у них окоченели, освободятся от пут не раньше, чем через час. К тому времени мы окажемся среди своих. Поигрывая пистолетом, преступник приказал:
— Всем сесть на снег.
Нам не оставалось ничего иного, как повиноваться. Корадзини принес веревку. Они переглянулись со Смоллвудом, и тот, кивнув в мою сторону, произнес:
— Начинай с доктора Мейсона.
Корадзини передал ему свой пистолет. Поистине они ничего не упускали из виду. Исключалась малейшая возможность того, что кто-то из нас попытается завладеть оружием. Едва Корадзини успел дважды обмотать веревку вокруг моих ног, как я понял истинные их намерения. Меня словно ударило током. Отшвырнув от себя «управляющего», я вскочил.
— Ну уж нет! — завопил я диким голосом. — Черта с два ты меня свяжешь, Смоллвуд!
— Сядьте, Мейсон! — Приказ прозвучал, как удар бича. Света, выбивавшегося из кузова, было достаточно, чтобы видеть, что дуло пистолета нацелено мне прямо между глаз. Но, не обращая на это внимания, я кричал свое:
— Джекстроу! Зейгеро, Левин, Брустер! Мигом на ноги, если жизнь дорога!
У него всего один пистолет! Как только он выстрелит в кого-то из нас, пусть остальные сразу бросаются на него! Со всеми ему не справиться! Маргарита, Елена, миссис Дансби-Грегг, едва начнется пальба, разбегайтесь по сторонам, туда, где темно!
— У вас что, крыша поехала, док? — произнес изумленно Зейгеро. Однако в моем голосе звучала такая настойчивость, что он и сам вскочил на ноги, словно большая кошка, готовая наброситься на Смоллвуда. — Хотите, чтобы нас всех перебили?
— Этого-то я и не хочу. — По спине у меня пробежал холодок, ноги дрожали. — Думаете, он и вправду свяжет нас и оставит здесь? Черта с два!
Как вы полагаете, почему он рассказал нам о траулере; его местонахождении, о субмарине и всем остальном? Я вам отвечу. Да потому, что он решил покончить с нами. Тогда ни одна живая душа об этом не узнает. — Слова вылетали из меня со скоростью пулеметной очереди. Спеша убедить своих товарищей действовать, пока не поздно, я не сводил глаз с направленного на меня пистолета.
— Но ведь…
— Никаких «но», — грубо оборвал я возражавшего. — Смоллвуд знает, что к вечеру здесь будет Хиллкрест. Если тот застанет нас живыми, мы первым делом сообщим ему курс, скорость, приблизительное местонахождение и пункт назначения Смоллвуда. Не пройдет и часа, как глетчер Кангалак будет блокирован, и бомбардировщики, базирующиеся на «Трайтоне», сотрут преступников в порошок. Они нас свяжут?.. Разумеется! А потом вдвоем с Корадзини перестреляют как раненых куропаток.
Ни у кого больше не оставалось сомнения в моей правоте. Я не видел лиц всех моих спутников, но по тому, как в руке Смоллвуда дрогнул пистолет, понял, что выиграл.