И несть им числа...
Шрифт:
— Простите, не могли бы вы объяснить мне еще раз?
Мы продолжали идти, и меня все больше настораживали тишина и отсутствие света, особенно когда рассвело и стало понятно, что и дальше улицы будут столь же пустынны.
— Как ты думаешь, что здесь случилось? — поинтересовался я.
— Большинство людей не станут жить в районе с таким высоким уровнем радиации, — ответил голос за моей спиной. Обернувшись, я увидел мужчину, лет семидесяти, с развевающимися седыми волосами, ниспадающими на плечи, и ухоженной седой эспаньолкой. Незнакомец был одет в черную шелковую рубашку с нашитыми серебряными украшениями, и мешковатые брюки, тоже из
— Кто вы такой?
— Ну, вам, возможно, я известен под именем Полковника, но мое настоящее имя — Роджер Сайке. А вы Лайл и Хелен; думаю, с вами не имел чести встречаться прежде, но предполагаю, что вы — Ульрика Нордстром.
Ульрика вздохнула.
— По крайней мере вы правы, что мы раньше не встречались. Я даже не слышала о вас.
— Я думал, вы за тысячи миль отсюда, — с удивлением отметил я.
Сайке кивнул, согласившись:
— Обычно так оно и есть. Но Ифвин послал за мной специального представителя и попросил приехать сюда за вами. Это заняло больше времени, поскольку вы вышли из полицейского участка в пораженную зону и направились как раз в заброшенную часть города. Мне потребовалось время, чтобы выяснить, что вы именно так и поступили, и, несмотря на ваш медленный темп, я не сразу вас догнал. В любом случае я здесь.
— Вы сказали, что это зона повышенной радиации?
— Была. Это довольно сложно объяснить простому жителю. Район подвергся протонному удару с орбиты. Все было уничтожено, но повышенной радиации не наблюдается. Большинство людей не разбираются в подобных вещах, поэтому они покинули этот район, хотя трупы вывозились даже спустя десятилетия. В Мексиканскую Гражданскую войну 2014 года, если вы слышали о такой.
— Только не в моем мире, — ответил я, и остальные тоже покачали головами.
— Очень, очень неприятное было время. Вам повезло, что вы ее не застали. В любом случае… — Теперь, когда я видел его настоящего, из плоти и крови, слышал его голос, он постепенно напоминал мне персонажей, которых Полковник многие годы выбирал в виртуальной реальности для разных чатов, и я понемногу начал идентифицировать его с истинным образом живого человека. — В любом случае, если вы немного подождете, я вызову для нас транспорт. Он прибудет очень скоро — это не робот, во-первых, из-за того, что Паула слишком капризна, чтобы управлять чем-либо другим, а во-вторых, потому что она может провести его через районы, недоступные для других транспортных средств.
Должен вам сказать, она заставила меня сильно понервничать. Раздался громкий стук в дверь, и я решил, что это соседский идиот, мальчишка, любимой шуткой которого было стучаться в мою дверь и выкрикивать дурацкие вопросы, так что я вышел из душа, завернулся в полотенце и вылетел на улицу, чтобы посмотреть, кто стучал; оказалось, там человек, которого на моих глазах убили без малого тридцать лет назад. Понятия не имею, где этот чертов Ифвин нашел Паулу Рей, в каком таком мире, но это была ужасная шутка с таким стариком, как я.
— В последнее время случается много странных шуток, — сказала Ульрика. В ее голосе слышались плаксивые нотки, и я подумал, что, окажись я привязанным к ней хоть на какое-то время, легко ее возненавижу.
Мягко покачиваясь, подкатил автобус с ручным управлением, похожий на музейный экспонат двадцатого века. Когда автобус остановился, мы увидели за рулем женщину в зеленой футболке и синих джинсах. У нее были густые
— А теперь едем в отель. Родж, тебя бы посадить за Руль! Ифвин раздобыл для нас потрясный экземпляр, и это самая веселая поездка за все годы, что я за рулем.
К тому моменту мы все влезли в автобус и заняли места в маленьком пятнадцатиместном салоне.
— Где вы откопали этот последний писк техники? — спросил я с интересом.
— Это не я. Ифвин поставил его в полицейском гараже. Вряд ли им пользовались хотя бы дважды за последний год, — пояснила Паула. — Они не станут по нему скучать.
За моей спиной послышалась веселая возня. Ульрика завалилась мне на плечо.
— Ужасно интересно, что в другом мире ты был женат на этом, — проронила Хелен весьма странным голосом.
— Снимаю с себя всякую ответственность за этот поступок. И ты прекрасно знаешь, каковы мои предпочтения в этом мире.
— На самом деле я знаю, каковы предпочтения еще нескольких Лайлов, и делаю соответствующие выводы.
Полковник оглянулся на нас, и даже при тусклом свете восходящего солнца я заметил, как у него приподнялась бровь. Он взъерошил свои седые волосы и сказал:
— Дети мои, если вы собираетесь драться, то я вас рассажу порознь.
Мы с грохотом продвигались по заброшенной части города, минуя мертвые здания. Солнце поднималось все выше и выше, а я не мог отделаться от мысли, что слишком хорошо знаю, что такое — быть порознь. Ульрика как-то странно задремала у меня на плече, а Хелен откинулась назад, на спинку сиденья. Я посмотрел на обеих спящих женщин и подумал, что, наверное, существует тысячи их и тысячи меня, и я был готов поспорить, что любое двое не поймут друг друга.
Автобус, громыхая, приблизился к большому дому с металлическими воротами, и тут мы наконец встретили на улице первых людей. Ворота открылись, Паула въехала внутрь. Она обогнула два огромных дерева, вкатила На широкую, по форме лошадиной подковы, дорожку и остановилась.
— Все на выход, — скомандовала она. — Здесь вы выспитесь.
Шатаясь от усталости, мы вошли в дом вслед за Паулой, показавшей нам спальни, которые выходили на верхнюю галерею. Окинув меня сдержанным взглядом, она спросила, кто где будет спать. Кивком я объяснил, что мы с Хелен будем спать вместе, а Ульрика в своей комнате. Паула, проказливо улыбнувшись, так что я чуть не прыснул со смеху, сделала знак, что одобряет мой выбор.
В спальне оказались кирпичные стены, высокое окно со шпингалетом, большая старинная кровать с пологом и четырьмя столбиками. На крючках висели халаты, а под кроватью стоял настоящий ночной горшок. Я уложил Хелен, еще дрожавшую и не окончательно проснувшуюся после автобуса, с одного края кровати и воспользовался ночным горшком, а потом завалился на другой край и моментально уснул. Думаю, это был единственный способ восстановить нарушение биоритма.
Я проснулся, когда часы на стене показывали три часа Дня, Чувствовал я себя отвратительно, потому что спал в одежде и с открытым ртом. Под боком все еще посапывала Хелен, демонстрируя мне плечевую кобру. Я понял, что она во сне знала об этом пистолете больше, чем я наяву, и оставил все как есть. За одну секунду я скинул вонючую, пропитавшуюся потом одежду, повторно воспользовался горшком, натянул одну из рубашек и осторожно открыл дверь.