И несть им числа...
Шрифт:
Из-за этого «Любопытная обезьяна» стала местом, где можно получить превосходную еду по очень высокой, но не баснословной цене. Хозяин мог бы спокойно поднять цены вдвое, и все равно все места были бы заняты.
Однако очевидно, что «Обезьяне» было вменено в обязанность как можно дольше держать цены на среднем уровне (среднем не для таких, как я, и даже не для частых посетителей других ресторанчиков в Сайгоне, Бангкоке, Рангуне и Токио, желающих повыпендриваться и показать, как много денег они могут выкинуть на ветер).
Я позвонил и заказал столик. Как обычно, пришлось вести долгие
Пока я завязывал галстук, зазвонил телефон. Сняв трубку, я с удивлением услышал голос Джефри Ифвина.
— Привет, — сказал он. — Просто хотел сообщить тебе, что уже позвонил в «Любопытную обезьяну» и заказал ужин за свой счет. Частично в качестве извинения за нерадивую охрану, из-за которой эта противная мисс Биард причинила тебе кучу неприятностей, ну и как свадебный подарок двум моим новым сотрудникам.
— Двум?
— Разве Хелен тебе ничего не сказала? Я нанял ее сегодня утром после собеседования по телефону, пока она тебя дожидалась.
Я прикрыл трубку ладонью и спросил ее:
— Ты теперь тоже работаешь на Ифвина?
Хелен как раз пыталась втиснуться в длинное черное платье, которое сидело на ней как влитое и очень ей шло.
— Да, глупыш, а я тебе еще не говорила? Он нанял меня в качестве твоего административного помощника.
Я его предупредила, что ничего не понимаю ни в статистике, ни в абдуктивной математике, а он ответил, что в этом случае я должна сосредоточиться на помощи и управлении. Мне казалось, что я тебе об этом рассказала, когда звонила, а ты в это время был на пути в Сайгон.
Разве не так?
Не так.
— Э-э, нет. — Я вернулся к телефону. — По-моему, она действительно принята. И.., э-э.., спасибо, но в этом нет никакой необходимости…
— Конечно, нет. В подарках никогда нет необходимости, на то они и подарки. Мне приятно доставить вам удовольствие. Надеюсь, вы не против.
— В общем-то нет, — пробормотал я, пытаясь избавиться от появившегося чувства неловкости. — Но я действительно сбит с толку.
— Думаю, в ближайшее время ты часто будешь испытывать подобные чувства. Вот что еще хочу тебе сказать: из-за моих постоянных разногласий с копами из Отдела Политических Преступлений я завоевал славу человека, сделавшего несчастной жизнь мисс Биард. Ее поведение выходит за рамки того, на что я могу смотреть сквозь пальцы. Я уже отдал приказание Морту, чтобы он убрал ее подальше отсюда — от тебя, от Хелен, от Контека и от любого довольного жизнью человека.
— Согласен. — На этот раз в моем голосе не было ни капли искренности.
— Желаю удачно провести вечер. Твоя правая запонка валяется у тебя под правой ногой.
Обернувшись, я действительно обнаружил ее.
Ифвин продолжал:
— Короче говоря, наслаждайся, наслаждайся и еще раз наслаждайся. Впереди куча работы, так что отдых сейчас не помешает. Пока!
— Пока…
Заслышав в трубке короткие гудки, я наклонился и поднял запонку.
Долгое время я стоял неподвижно с запонкой в руке.
Неужели у него здесь установлены скрытые камеры? Видел ли он, как мы с Хелен занимались
А если у него нет камер, если его вправду что-то в нас заинтересовало — я и думать не хотел об этих если, поэтому просто вставил запонку в манжет, застегнул ее, твердо решив выкинуть все это из головы по крайней мере до конца вечера.
— Ифвин позвонил мне сразу же после того, как ты меня высадил в Сайгоне, — сказала Хелен. — Слушай, никто ничего не делает за твоей спиной — ну, я, наверное от волнения забыла все рассказать. Не смотри таким букой.
Меня огорчала не новая работа Хелен, а запонка" но я не собирался переживать по этому поводу весь вечер.
— Потрясающе выглядишь. — Я галантно улыбнулся: абсолютно нелогично, зато всегда срабатывает.
По ее просиявшему лицу я понял, что сработало и на этот раз, так что теперь нужно было покончить с одеванием и не позволить тревоге вылезти наружу.
Наш столик должен был освободиться только через полтора часа, поэтому мы сели друг напротив друга около моего компьютера, надели шлемы и перчатки для выхода в виртуальную реальность и вошли в сеть, чтобы объявить собеседникам по чату о нашей помолвке. Предварительно мы поставили будильник и могли не торопиться, ибо времени, чтобы добраться до «Любопытной обезьяны», было предостаточно.
Мы оба посещали этот чат довольно регулярно в течение нескольких лет, достаточно долго и часто, чтобы каждый из нас чувствовал себя в нем свободно. Бывали чаты и получше, а этот — просто место, где собирался десяток разбросанных по всему земному шару эмигрантов. Почти каждый день примерно в семь часов по новозеландскому времени наша небольшая группа входила в сеть, как будто нам было нужно обсудить что-то очень важное или решить совместные проблемы.
Пару недель назад нам всем ужасно надоела старая заставка Римского Форума, которая была уже почти целый год, поэтому, чтобы внести нечто кардинально новое, мы сменили ее Касабланку — не город, а фильм.
Это кино — своего рода Библия для эмигрантов: там есть все — настоящий афроамериканец, свободный и крутой американец, не повинующийся немцам. Благодаря этому нашу группу — довольно тесную — стали посещать еще меньше посторонних, так как фильм был разрешен только в свободных странах (да и то лишь для индивидуального необъявленного просмотра — местные немецкие консулы привыкли считать его чем-то большим, чем простым внутренним вопросом).
Нам с Хелен повезло — я был в теле Пола Хенреда и в белом костюме выглядел сногсшибательно; она же нарядилась Ингрид Бергман.
Мы присоединились к друзьям за столом. Все они пришли раньше, и у всех была красная роза — или на лацкане, или как брошь, означавшая, что они находятся в реальном времени и не в качестве искусственной личности, которая записывает происходящее, чтобы потом использовать.
— Всем привет, — сказал я. — У нас сегодня есть настоящая новость.
Полковник — только сегодня утром я узнал, что его настоящее имя Роджер Сайке, — был в теле Сиднея Гринстрита; иногда он менял его на Богарта. Откинувшись на стуле, он проговорил: