И навсегда

Пирс Энтони

— Да, мы о нем хорошенько позаботимся! — повторила за ней медсестра.

Морт взмыл в воздух, промчался сквозь потолок, через многочисленные помещения больницы и выбрался на крышу. Орлин, добившаяся спасения малыша, теперь погрузилась в печальное молчание. Джоли прекрасно понимала, какое искушение ей пришлось побороть: попытаться оставить ребенка себе. Орлин справилась, но боль оказалась сильнее, чем она ожидала.

— Ты поступила правильно!

— Ты поступила правильно! — эхом отозвалась Вита.

— Да, ты поступила правильно, — проговорил Танатос. — Я сохраню

для тебя душу ребенка, чью жизнь нельзя спасти, и принесу ее тебе, когда остальные инкарнации дадут тебе все необходимое. С моей точки зрения, ты достойна.

— Вы хотите сказать, что устроили для нее проверку? — возмутилась Вита.

— Душа бесконечно драгоценна, — ответил Танатос. — Я не отдал бы ее в руки того, кто не в состоянии осознать ее значимости, для кого она всего лишь средство достижения цели, а не огромный реальный мир. Я должен был предложить Орлин выбор. Она отказалась поступить неправильно даже ради того, о чем мечтает больше всего на свете.

— Но неужели нужно было причинять ей такие нестерпимые страдания? — требовательно спросила Джоли. — Ведь ты же знал, что она потеряла своего собственного ребенка.

— Доказать, каков ты на самом деле, совсем непросто. Другое испытание, менее значительное, не имело бы смысла. Инкарнации не тратят время на бессмысленные эксперименты.

Это еще мягко сказано! Джоли поняла, что Танатос поступил правильно, каким бы жестоким ни показалось ей его поведение. Орлин получит чистую душу, потому что не захотела бездумно выполнить совет Танатоса, а действовала в соответствии со своими представлениями о сострадании, о добре и зле, прекрасно понимая, какую цену ей придется заплатить.

— Мне кажется, я кое-чему научилась, — проговорила Вита. — Я и сама не смогла бы забрать его душу.

Джоли тоже сомневалась, что сумела бы хладнокровно отнять жизнь у малыша.

— Мы благодарны тебе за тяжелый урок, Танатос.

— Пожалуйста, Джоли, — ответил он.

Морт снова опустился во дворе дома Луны. Орлин спрыгнула на землю.

— Я тоже вам очень признательна, Танатос, — сказала она. — Попытаюсь получить все остальное.

— Наши дела еще не закончены, — соскочив с коня, ответил Танатос и направился следом за ней в дом.

— Не понимаю, — прошептала Орлин.

Танатос уселся на тот же диван, на котором сидел судья Скотт предыдущим вечером. Джоли порадовалась, что они сообразили, прежде чем отправиться спать накануне ночью, вернуться в гостиную и собрать разбросанную одежду Виты.

— Изменение жизни не может быть осуществлено только одной инкарнацией,

— сказал Танатос. — Жизнь слишком важная вещь. Когда я приступил к своим обязанностям, я иногда отказывался забрать души, которые должны были перейти в мою власть. Например, однажды я спас тонущего мужчину, вместо того чтобы позволить ему умереть. Позже я узнал, что из-за моих необдуманных действий Хроносу и Судьбе пришлось внести определенные изменения в Гобелен Жизни. Они ничего мне тогда не сказали, списав мои ошибки на неопытность. Теперь я веду себя гораздо осторожнее, а остальные инкарнации стараются не вмешиваться в дела, за которые отвечаю я. Орлин, тебе

придется поговорить о спасенном тобой ребенке с Судьбой, и она примет решение, стоит ли изменить нить его жизни.

— Но Судьба…

— Твоя родная бабушка, — перебил ее Танатос.

— Кто?!

— Прошу меня простить, — помолчав немного, проговорил Танатос. — Насколько я понимаю, ты не знала…

— Я ей не сказала, — вмешалась Джоли. — Мне казалось, будет лучше, если Орлин выполнит условие, поставленное Нокс, и лишь потом все узнает — зачем ей лишние проблемы и осложнения?

— Моя родная бабушка! — ошарашенно повторила Орлин.

— Это может усложнить дело, — согласился Танатос. — И тем не менее именно по твоему желанию нить жизни ребенка была направлена по другому пути и теперь ты должна получить разрешение. Джоли покажет тебе дорогу к воплощению Судьбы.

— Непременно с ней поговорю, — ответила Орлин. — Я согласна с тем, что должна ответить за спасение малыша — Однако Джоли понимала, что Орлин потрясло известие о родственных узах, которые связывали ее с инкарнацией.

— А еще тебе следует встретиться с Хроносом.

— Воплощением Времени? Почему?

— Чтобы внести нишу встречу в свое расписание, я взял у него взаймы время. На самом деле он чуть-чуть развернул его течение, чтобы мне не пришлось спешить или пожертвовать своей работой. Хронос никогда мне не отказывает, если я прошу у него немного дополнительного времени, но будет лучше, если ты ему объяснишь, что произошло.

— Мне все равно нужно с ним встретиться, чтобы попросить песчинку из его Часов, — согласилась Орлин.

— Должен тебя предупредить, что разговор с Хроносом будет совсем не простым.

Джоли вспомнила о главном свойстве воплощения Времени: Хронос жил в обратную сторону, что усложняло общение с ним для всех — смертных и бессмертных.

— Я сделаю то, что должна, — сказала Орлин.

— Мне кажется, ты не поняла сути проблемы. Дело не только в том, что в его резиденции время движется в обратную сторону. Ты знала его при жизни.

— Я его знала? Как такое возможно? Я умерла всего несколько месяцев назад! И давно он выполняет обязанности воплощения Времени?

— Все зависит от того, как посмотреть. По моим представлениям — лет двадцать пять; мне никогда не приходило в голову проверить, сколько именно лет он занимает эту должность. Сам же он считает, что стал Хроносом два года назад.

— В любом случае я никак не могла быть с ним знакома!

— По-моему, его зовут Нортон.

Орлин замерла на месте:

— О нет!

— Меня не касается, как и о чем ты станешь разговаривать с другими инкарнациями, — сказал Танатос и поднялся на ноги. — Я не собираюсь вмешиваться в их дела, не имеющие отношения к моим прямым обязанностям. Но складывается впечатление, что ты самым необычным образом связана с инкарнациями — не с одной, а несколькими, — причем в их число вхожу и я, поскольку мне не безразлична твоя тетя Луна. Именно по этой причине я и открыл тебе некоторые тайны. Желаю удачи.

— Моя тетя…

— Кажется, я совершил еще одну ошибку, — пробормотал Танатос.