И летели наземь самураи...
Шрифт:
Мередит встал. Он вдруг представил, что сейчас произойдет что-нибудь необычное, что Хейфец начнет плакать или как-нибудь еще даст понять, что он все понимает. Но глаза только продолжали беспорядочно двигаться то вправо, то влево, то вверх, то вниз, а рот его немного открылся, как будто он навсегда застыл в этом желании что-то сказать. Трудно
Из маленьких громкоговорителей раздавалась популярная песня о счастье быть влюбленным.
— Ты знаешь, я ушел от Морин, — вдруг сказал Мередит. — Я не могу объяснить этого. Я просто не смог вернуться. — Он улыбнулся, посмотрев вниз на Хейфеца. — Ты ведь знаешь, иногда Старик бывал прямо-таки сумасшедшим. Я помню, да, это было очень, очень давно. Старый сукин сын дал мне книжку "Гекльберри Финн" и приказал мне ее прочитать. Он сказал, что это была его любимая книга. Я никогда не мог представить себя в роли негра Джима. Но я думаю, что у Старика на уме. было совсем другое. Сейчас же я себя чувствую немного похожим на Гекльберри в конце книги. Только на взрослого Гекльберри. — Он откинул голову назад и заплакал. — Я не знаю, что делать, Дейв, — сказал он. — Я просто не знаю, что делать.
В Москве шел снег. И Валя пыталась заставить себя одеться и пойти в парк. Было бы очень здорово погулять, чуть-чуть. Но она даже не попыталась встать с дивана. По телевизору седовласый человек рассказывал об экономическом положении.
Американцы ушли. Ее восстановили на работе в школе, и учителя сделали вид, что ничего не произошло. С тех пор как ушли американцы, офицеры службы государственной безопасности больше не показывались. Но ей все время казалось, что они где-то рядом и наблюдают за ней.
Она несколько раз ходила развлекаться с Таней и один раз с Нарицким. Но ей это теперь не нравилось. В последние несколько недель она регулярно отказывалась от всяких приглашений и проводила
Она думала о будущем и ничего хорошего для себя там не видела. Она смотрелась в зеркало и чувствовала, как у нее холодеет спина. У нее с ноября не было месячных. Скоро ей придется опять идти в клинику. Иногда она думала, не оставить ли ей ребенка, но, как только она представляла себе все ожидающие ее трудности, эта мысль теряла для нее всякую привлекательность. Все-таки лучше завести кошку. И ей не хотелось портить фигуру. Пока оставалась хоть какая-то надежда.
Им не надо было сажать ее в тюрьму. Она и так была пленницей. Пленницей своей жизни, своего города, своей страны. Она отвела взгляд от телевизионного экрана и посмотрела опять в окно. Снег продолжал падать в свете уходящего дня. Сейчас снег в парке был очень чистым и красивым. Но через некоторое время люди истопчут его, и он опять станет грязным.
В дверь позвонили. Валя расстроенно посмотрела на беспорядок в комнате. Она решила, что ей надо взять себе за привычку чаще убираться в комнате. Затем она пожала плечами и поднялась со своего уютного места на диване. Наверное, это Таня.
Она пригладила пальцами волосы и открыла дверь. Она не сразу узнала его. В мире было столько мужчин. После нескольких неловких мгновений, увидев его добротную одежду, она вспомнила его. Это был тот американец, который купил ей обед. Тот довольно приятный молодой человек, с которым она провела одну ночь. Сейчас он стоял перед ней с цветами и с завернутым в яркую бумагу свертком в руках.
Он выглядел очень взволнованным и счастливым. Он протянул ей цветы и, заикаясь, начал говорить.
— Валя, — сказал Райдер. — Ты выйдешь за меня замуж?