«И косматые будут скакать там...»
Шрифт:
Луч осветил ее лицо, она вздрогнула от яркого света, но не открыла глаза. За ней я увидел Зоберга, который подался вперед, пытаясь встать. Но и его сдерживали наручники. Он всматривался в Герда, широко раскрыв глаза; сквозь бороду виднелись стиснутые зубы.
— Доктор Зоберг! — крикнул я ему, и его лицо нервно дернулось и повернулось в мою сторону. Белое, как свежая глина, лицо было искажено от напряжения. Он пытался что-то сказать, но голос не повиновался ему.
Бросив фонарик на пол, я достал из кармана ключи и, дрожа, торопливо разомкнул
Одного взгляда на несчастного оказалось достаточно. Он был мертв, его горло безжалостно разорвали чьи-то острые зубы или когти. На щеках параллельными бороздами тянулись раны, точно оставленные ногтями или гвоздями. За моей спиной неожиданно появился свет — это подошел Зоберг, держа карбидную лампу.
— Я нашел это возле вашего кресла, — сказал он мне неровным голосом. — Потом нашел спичку и зажег фонарь.
Он взглянул вниз, на Герда. Его губы дернулись. Мне показалось, он с трудом сдерживается.
— Возьмите себя в руки, доктор, — успокоил я его, забирая у него лампу. — Посмотрите, можно ли помочь Герду?
Он медленно наклонился и как будто вдруг состарился. Я отступил в сторону и поставил лампу на стол. Зоберг снова заговорил:
— Совершенно бесполезно, Уиллс. Мы ничего не можем сделать. Герд убит.
Я перевел взгляд на Сьюзен. Она по-прежнему сидела в кресле, глубоко и ритмично дыша, как будто спала спокойным сном.
— Сьюзен! — окликнул я ее. — Сьюзен!
Она не шевелилась. К ней подошел доктор Зоберг.
— Сьюзен, — прошептал он, вглядываясь ей в лицо, — проснитесь, дитя мое.
Ее глаза медленно раскрылись, и она посмотрела на нас.
— А что… — сонным голосом заговорила она.
— Приготовьтесь, — быстро предупредил я ее. — С вашим отцом случилось несчастье.
Она перевела взгляд на тело Герда, потом закричала, и кричала долго, дрожа. Зоберг обнял ее, и она тряслась, покачиваясь, в его объятиях. На руках у нее еще висели мои наручники, и, когда она в отчаянии поднимала руки, они звенели.
Снова подойдя к мертвецу, я снял с него наручники, которыми он был прикован к креслу, и перевернул его на спину. На другом кресле лежал черный плащ Сьюзен. Я взял его и накрыл им Герда. Потом подошел к одной двери, к другой, к окнам.
— Печати не сломаны, — произнес я. — Нигде нет и щелки, через которую проскочила бы мышь сюда или отсюда. И все же…
— Это сделала я! — неожиданно закричала Сьюзен. — О господи, какая ужасная вещь вышла из меня, чтобы погубить моего отца!
Я распечатал дверь в гостиную, потом открыл ее. И почти тотчас в дверь дома громко постучали.
Зоберг поднял голову и кивнул мне. Сьюзен продолжала дрожать в его руках, и я не мог не обратить внимания на то, что руки у него теперь тонкие и слабые. Когда я надевал на него наручники, то видел, что у него стальные жилы. Неужели это ужасное происшествие
— Сходите посмотрите, кто это, — глухо произнес он.
Открыв дверь, я увидел высокую угловатую фигуру в надвинутой на глаза шляпе, на полях которой лежал снег.
— Кто вы? — вздрогнув, выдавил я.
— О'Брайант, — прогудел незнакомец. — Что тут случилось?
— Видите ли… — начал было я, но умолк.
— Не здешний, так? — таков был следующий вопрос. — Я видел вас, когда вы останавливались около гостиницы Лютера. Я О'Брайант, констебль.
Он перешагнул через порог, огляделся в темноте, после чего прошел в освещенную столовую. Следуя за ним, я успел разглядеть в нем сурового, небрежно одетого мужчину лет сорока. Выступающий подбородок на худощавом лице с орлиным носом придавал ему вид человека с сильным характером. Осмотрев своими светло-голубыми глазами неподвижное тело Джона Герда, он наклонился, чтобы заглянуть под плащ. Сьюзен снова в ужасе вскрикнула, а Зоберг охнул, точно испытал еще одно потрясение. Констебль тоже дрогнул и задернул плащ быстрее, чем приподнял его.
— Кто это сделал? — рявкнул он, обращаясь ко мне.
Я снова затруднился с ответом. Констебль О'Брайант подозрительно осмотрел каждого из нас по очереди, взял лампу и направился в гостиную, велев следовать за собой. Там он предложил нам сесть.
— Я хочу все знать об этом деле! — резко проговорил он. — Вы, — он ткнул пальцем в мою сторону, — кажетесь мне наиболее разумным. Расскажите все как было и со всеми подробностями.
Я постарался поведать все о сеансе и о том, что ему предшествовало. Как и в большинстве случаев, когда невиновного неожиданно начинает расспрашивать офицер полиции, мне было не по себе. О'Брайант дважды перебивал меня своим гортанным "угу" и один раз присвистнул от удивления.
— И это убийство произошло в темноте? — спросил он, когда я закончил. — Так кто же из вас переоделся дьяволом и сделал это?
Сьюзен тихо заплакала и опустила голову. Зоберг, вне себя от гнева, вскочил на ноги.
— Это было существо из другого мира! — сердито запротестовал он. — Ни у кого из нас не было причины убивать мистера Герда.
О'Брайант резко хохотнул:
— Только не рассказывайте мне истории про призраков, доктор Зоберг! Мы наслышаны о фокусах, которые вы здесь время от времени проделываете. Наверное, что-то не получилось, вот и сделали это для прикрытия.
— Да что вы такое говорите! — возмутился Зоберг. — Послушайте, констебль, вот же наручники. — Он протянул ему пару, — Мы все были прикованы ими к креслам, а кресла припечатаны сургучом к полу. На мистере Герде тоже были наручники, и его кресло стояло далеко от нас. Да сходите в соседнюю комнату и посмотрите сами.
— Дайте-ка посмотреть на наручники, — проворчал О'Брайант, хватая их.
Он покрутил их в руках, защелкнул, потянул, нажал, потом протянул руку за ключами. Расстегнув их, заглянул в то место, где они защелкивались.