И короли бессильны...
Шрифт:
Опозоренный Казотруэль взвыл и подпрыгнул в кровати, после чего проснулся. Щека горела. Эльф подбежал к ростовому зеркалу и увидел на нем красное пятно, весьма похожее на чью-то пятерню. Казотруэль схватил со столика у изголовья кинжал и начал обыскивать спальню. Окно было закрыто, ставни никто не трогал. Убедившись, что в комнате никого нет, эльф начал обыскивать весь дом. Рассвет злой и невыспавшийся Казотруэль застал на чердаке, измазавшись по уши в пыли, паутине и мышином дерьме.
Нечто подобное приснилось в Эркалоне каждому спящему мужчине старше двадцати лет: эльфы, гномы и люди видели на редкость неприятные сны, где их оскорблял и позорил правящий монарх Эркалона,
Ни один, даже самый отдаленный родственник короля, не увидел Ирсавера в своих снах, как и орки, гоблины и тролли.
Сертоний, как настоящий ученый муж, ложился спать далеко за полночь, посвящая драгоценное время на изучение трудов своих коллег или магические опыты по созданию новых артефактов, в чем он был признанным авторитетом. Как раз попыткой вложить в горный хрусталь комплексное заклинание защиты от огненного кинжала и водяного клинка — двух самых распространенных атакующих заклинаний, Сертоний и занимался, когда к нему в домашнюю лабораторию в сопровождении старого слуги уже под утро заявился сам Мертувер — брат короля и глава Тайной службы. Ректор, впервые увидев растерянность в глазах правой руки монарха, и небрежно зачесанные волосы, понял, что произошла беда.
Сертоний погасил мощный световой кристалл у артефакторного стола, мимоходом активировал защитные заклинания вокруг него и пригласил Мертувера к окну — там стоял небольшой столик и несколько удобных кресел для бесед с коллегами и учениками. Оба давно знали друг друга, и за много лет прониклись взаимным уважением, несмотря на редкие, но яростные споры.
— Что случилось, ваше высочество? — спросил Сертоний, наливая вино в кубок собеседника.
— Пока не знаю, но чувствую, что за троном кто-то сильно нагадил, причем так ловко, что все смотрят на Ирсавера, — без обиняков отозвался Мертувер. — Вы сегодня спали, господин Сертоний?
— Пока нет, — ответил несколько удивленный маг. — Но я могу не спать и несколько суток, если надо, все-таки я маг высшей ступени, да и бодрящие заклинания появились у магов сразу, как только они начали ставить опыты.
— Советую вам после моего ухода сразу же лечь спать, чтобы понять всю глубину того кошмара, в котором мы оказались. В эту ночь к половине спящих эркалонцев заявился мой брат Ирсавер и плюнул в лицо каждому. Некоторым даже в прямом смысле. Про количество зуботычин, затрещин и пощечин даже не буду говорить. Не знаю почему, но это коснулось только три старшие расы: эльфов, людей и гномов. И только взрослых мужчин. Утром народ поймет, что это был не плохой сон, а нечто хуже. Налицо магическое воздействие на столицу. Это по вашей части, — глава Тайной службы испытующе посмотрел на изумленного до глубины души Сертония.
Маг глубоко вдохнул воздух, с недоверием глянул на Мертувера, выискивая насмешку или тонкую игру и, ничего не обнаружив, яростно воскликнул:
— Это невозможно даже
Мертувер раздраженно скривил лицо.
— Эркалонцы другого мнения, и советую не говорить это громко вслух на улице. Сегодня магам в Эркалоне лучше их не раздражать.
— Когда практика противоречит теории, значит, теория неверна, — произнес рассеянно Сертоний, глубоко о чем-то задумавшись. — Если только мы не столкнулись с древним артефактом, когда теория позволяла это делать, — маг посмотрел на Мертувера.
— Ваши, как его, союзники, да, союзники гномы, они не могли притащить с собой какой-нибудь древний артефакт, чтобы посильнее досадить троллям? В Эркалоне все старые артефакты хранятся в музее Академии и, как вам наверно известно, даже при активации ничего подобного от них ожидать не приходится. Очень мощные, но обычные боевые или защитные артефакты.
Брат короля кивнул. Потом подумал о гномах и помрачнел.
— Насчет миттхельдцев ничего сказать не могу, но обязательно выясню. Господин Сертоний, а у троллей случайно не может быть такого артефакта? Времени прошло достаточно, чтобы сюда мог заявиться какой-нибудь раздраженный шаман с Холмогорья.
Маг озабоченно покачал головой. За последние минуты он заметно побледнел, что не укрылось от Мертувера.
— Боюсь, ваше высочество, тролли здесь не при чем. Вы сами сказали, что пострадали только старшие расы, и это очень плохо.
— Почему? — брат короля подался вперед.
— Вы просто забыли один занимательный факт из своей истории: тысячу лет назад и раньше эльфы не считали за разумных орков, троллей и гоблинов. Вернее, за полностью разумных. Поэтому гипотеза о древнем артефакте, причем работы старших рас, мне видится самой правдоподобной. И опять встает вопрос о роли Миттхельда во всем этом безобразии. Я точно знаю, что эти бородатые выскочки целенаправленно скупают любые интересные артефакты, раз с магией у них выходит не совсем хорошо. Сильный гном-маг, это редкость почище древнего артефакта, знаете ли. Я специально изучал их магические способности, и убедился, что они ниже среднего. Страшно подумать, что стало бы с Каэрой, если бы эти менялы и торгаши еще и владели бы магией.
Мертувер нахмурился. Он нисколько не сомневался, что миттхельдцы приехали с боевыми заклинаниями, заключенными в горный хрусталь. Но чтобы активировать один из них в самом Эркалоне… Это надо быть действительно недоумком. Впрочем, многие гномы ими и были.
— Малый Совет будет созван в полдень, к этому времени у нас окажется больше информации о произошедшем. Попробуйте заснуть, чтобы составить полное мнение о природе этого явления.
— Постараюсь, — Сертоний встал вслед за братом короля и проводил его до двери кабинета.
Ректор запер дверь. Велев слуге его не беспокоить, накапал в кубок снотворного собственной вытяжки и лег в постель. Скоро его сморил сон и перед ним оказался Ирсавер. Король внимательно осматрел кабинет, одобрительно хмыкнул при виде шкафа, набитого фолиантами, свитками и инкунабулами — изданными в первые пятьдесят лет после изобретения печатного станка. В это время печатались самые ценные и старые труды по магии и религии. После этого запал на знания у разумных уменьшился и стали печататать непотребные картинки и похабные романы и вирши, оттеснив науку и веру на третье место, сразу после гороскопов и советов по выращиванию веселой травы на подоконнике.