Шрифт:
Рэй Брэдбери
И камни заговорили...
Перевод Т. Шинкарь
Освежеванные туши внезапно возникли перед взором и пронеслись мимо в дрожащем раскаленном воздухе зеленых джунглей. Тошнотворный запах падали ворвался в открытое окно машины. Леонора Уэбб нажала кнопку, и стекло поднялось.
– Как ужасны эти мясные лавки на открытом воздухе, - сказала она.
Зловоние все еще держалось в воздухе, напоминая о войне и несчастьях.
– Ты заметил, сколько мух!
– Да, чтобы выбрать
Машина круто свернула на повороте.
– Как ты думаешь, нас пропустят через Хуаталу?
– Не знаю.
– Осторожно!..
Но он слишком поздно заметил на шоссе какие-то блестящие предметы. С пронзительным свистом спустила передняя шина. Подпрыгнув, машина остановилась. Уэбб открыл дверцу и вышел. Джунгли дышали зноем и молчали; шоссе в этот полуденный час было пустынно. Он осмотрел переднее колесо, не переставая ощупывать револьвер в кобуре под мышкой.
Блеснув на солнце, опустилось боковое стекло.
– Шина сильно повреждена?
– спросила Леонора.
– Бесповоротно.
Он поднял с шоссе блестящий предмет.
– Куски мачете и острия установлены навстречу. Наше счастье, что мы наехали только одним колесом.
– Но зачем это?
– Ты сама прекрасно знаешь зачем.
Он кивком указал на газету, лежавшую на сиденье.
"4 октября 1963 года.
Соединенные Штаты и Европа безмолвствуют. Радиостанции США и Европы молчат. Везде царит великое безмолвие. Война пришла к концу.
Предполагают, что большинство населения США погибло. Большая часть населения Европы, России, Сибири уничтожена. Веку белой расы пришел конец".
– Все произошло так неожиданно, - промолвил Уэбб.
– Еще неделю назад мы мечтали, что проведем отпуск, путешествуя. А потом свершилось все это.
Они оторвали взгляд от газетного заголовка и посмотрели на молчавшие джунгли. Громада джунглей ответила дыханием зноя, шелестом трав и листвы, сверканием миллиардов изумрудных и бриллиантовых глаз.
– Будь осторожен, Джон!
Автоматический домкрат со свистом приподнял машину, и она как бы повисла в воздухе. Джон Уэбб торопливо ткнул ключом в правое колесо. Оно тут же соскочило, хлопнув, как пробка, выбитая из бутылки. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы поставить на его место новое, а колесо с поврежденной шиной откатить назад и спрятать в багажнике. Проделывая все это, Джон Уэбб не снимал руки с револьвера.
– Пожалуйста, не стой на виду.
– Значит, началось.
– Он чувствовал, как от зноя тлеют волосы на затылке.
– У плохих вестей длинные ноги.
– Ради Бога, Джон, помолчи. Тебя могут услышать.
Он взглянул в сторону джунглей.
– Что ж, я знаю - вы там!
– Джон!..
Он крикнул молчавшим
– Я вижу вас!
И торопливо, беспорядочно послал в них пули - одну, вторую, третью, четвертую, пятую... Джунгли, не шелохнувшись, проглотили их. С резким звуком, напоминающим звук рвущегося шелка, пули исчезли в многомильной бездне изумрудной листвы, гигантских стволов, влажных запахов и безмолвия. Почти сразу же замерло короткое эхо. За своей спиной Уэбб слышал мягкое пофыркивание автомобильного мотора. Он обошел машину. Сев в нее, он захлопнул дверцу и запер ее. Когда он перезарядил револьвер, они снова тронулись в путь.
Они ехали не останавливаясь.
– Ты что-нибудь видишь?
– Нет. А ты?
Она отрицательно тряхнула головой.
– Ты ведешь машину слишком быстро.
Он вовремя уменьшил скорость. На повороте, справа у обочины снова сверкнули обломки мачете. Он свернул и объехал их.
– Негодяи!
– Нет, они всего лишь люди, у которых никогда не было таких машин, как эта, и еще многого другого.
Что-то ударилось о приспущенное боковое стекло, и по нему потекла струйка бесцветной жидкости.
Леонора посмотрела на небо.
– Будет дождь?
– Нет, это какое-то насекомое.
Еще легкий стук по стеклу.
– Ты уверен, что это насекомое?
Щелк, щелк, щелк...
– Подними стекло!
– крикнул он, прибавив скорость.
Что-то упало ей на колени. Он наклонился и посмотрел:
– Стекло, быстрее!
Она нажала кнопку, и стекло поднялось. Она тоже посмотрела на свои колени - в подоле юбки лежал, поблескивая, крошечный дротик, какими стреляют из духовых ружей.
– Не прикасайся к нему голыми руками, - сказал он.
– Заверни в носовой платок - потом мы выбросим его.
Машина мчалась со скоростью шестьдесят миль в час.
– Это только здесь опасно, - сказал он.
– Мы скоро выберемся отсюда.
О стекло все время что-то ударялось и отскакивало, словно крупинки града.
– Зачем это?
– спросила Леонора.
– Ведь они даже не знают, кто мы.
– Вот именно. Людей, которых знаешь, труднее убивать.
– Я не хочу умирать, - сказала она просто.
Он сунул руку под пиджак.
– Если со мной что-нибудь случится, револьвер вот здесь. Воспользуйся им и, ради Бога, не раздумывай.
Она поближе придвинулась к нему. Машина мчалась со скоростью семьдесят пять миль в час по прямому как стрела шоссе. Они ехали молча.
Опустили стекло, и в машине стало легче дышать.
– Как глупо, - сказала она наконец.
– Как глупо разбрасывать по дороге ножи и пытаться убить нас из духовых ружей. Откуда они знают, что в следующей машине не окажется кто-нибудь из их соотечественников?