И грянул бой
Шрифт:
В словах Марыси была подсказка, как в сложившихся обстоятельствах ему действовать, и Мазепа тут же ею воспользовался.
— Федько, мигом во двор и на площадь! — приказал он писарчуку. — Погляди, прискакал ли пан полковник Скоропадский. Ежели нет, разузнай, не завернул ли он перед встречей со мной в шинок. Быстро, одна нога — здесь, другая — там!
Писарчук вышел из кабинета, и Мазепа, не говоря ни слова, протянул Марысе руку. Та, улыбнувшись, отрицательно качнула головой и подошла к большому венецианскому трюмо в углу кабинета. Легкими, осторожными движениями пальчиков принялась взбивать у висков локоны.
— Все велено передать на словах, Иван Степанович, — еле слышно донеслось от трюмо. — Таким, как
— Что велено передать? — нетерпеливо спросил Мазепа.
— Через несколько дней король Карл выйдет к Днепру и начнет его форсировать, — чарующим голоском ответила Марыся, поворачиваясь к зеркалу боком. — Царь Петр, естественно, постарается ему помешать, а, возможно, стянув крупные силы, даже разгромить шведскую армию. К этому времени вам, Иван Степанович, надлежит собрать верные полки в единый кулак и, когда на Днепре начнется сражение, нанести царю сильный, неожиданный удар с тыла. Царь Петр должен удирать от Днепра так, как некогда от Немана у Гродно... если, конечно, у него окажется такая возможность [9] .
9
Вырвавшись из осажденной шведами Гродненской крепости, русские войска смогли незаметно переправиться на противоположный берег Немана, хотя по нему уже начался ледоход. Однако всю тяжелую артиллерию и большинство обозов им пришлось уничтожить
Голос Марыси теперь звучал ровно, сухо, и это был голос не взбалмошной, легкомысленной красавицы-шляхтянки из варшавских аристократических салонов и с их вольными нравами, каковой до сегодняшнего дня воспринимал собеседницу Мазепа, а совершенно другой, незнакомой ему женщины — расчетливой, полностью лишенной женской сентиментальности.
— Я не смогу помочь королю Карлу на Днепре, — тусклым голосом сообщил Мазепа. — После доноса Кочубея и Искры царь утратил ко мне доверие и не позволит сосредоточить мои полки в одном месте. Наоборот, он стремится как можно быстрее убрать с Гетманщины казачьи войска, заменив их собственными солдатами.
— Мы догадывались, что получим отказ, — презрительно скривила губки Марыся. — Слава Богу, что вы хоть не сослались при этом на свои мнимые хворобы и несуществующие болячки.
— Кто это «мы»? — еле сдерживая раздражение, спросил Мазепа. — От имени кого вы позволяете себе так вести со мной, украинским гетманом?
— Иван Степанович, вы не украинский гетман, а всего лишь гетман ее незначительной части, отвоеванной одним из ваших предшественников Хмельницким у Речи Посполитой и переданной России, — спокойно возразила Марыся. — Я знаю еще двух достойных панов, имеющих полное право претендовать на титул украинского гетмана. Это два польских коронных гетмана, один — при бывшем саксонском курфюрсте Августе, по воле русского царя избранном Сеймом польским королем, второй — при истинном короле Польши Станиславе Лещинском. Кстати, и принадлежащие Короне [10] , и подчиняющиеся власти Запорожской Сечи части Украины намного превосходят ваши, точнее московские, владения, Иван Степанович, — с нескрываемым сарказмом заметила Марыся.
10
Корона — название Польши наряду с «Речь Посполитая»
Она смолкла, видимо,
— Вам интересно, от чьего имени я позволила вести себя, как сочла то нужным, в присутствии человека, которому московский царь поручил управлять Гетманщиной? От имени тех, на чью помощь вы надеетесь в борьбе против засилья России и чья дальнейшая поддержка должна обеспечить независимость вашей... державы от Москвы. Вы удовлетворены моим ответом?
На сей раз Мазепа пробормотал нечто нечленораздельное, и Марыся, настороженно глянув на дверь и понизив голос, вынуждена была продолжить свой монолог:
— Если вы, Иван Степанович, не можете оказать помощь королю при его переправе через Днепр, ускорьте сосредоточение надежных вам полков поближе к русской границе. А покуда срочно подготовьте отряд в несколько десятков казаков, хорошо знающих восток Белоруссии и север Украины. Им вскоре надлежит стать проводниками графа Левенгаупта, когда он со своим вспомогательным корпусом должен будет соединиться с армией Карла. Надеюсь, хоть это задание вам под силу?
— Отряд казаков численностью в несколько десятков или сотен сабель я могу отправить к королю или к графу хоть сегодня. Среди казаков и старшины много недовольных политикой царя, особенно после появления на Сече булавинских недобитков, так что прибытие к шведам даже нескольких их отрядов не грозит мне ничем. Наоборот, подтвердит мои слова, что на Гетманщине тревожно, и только мое личное присутствие может обеспечить в ней спокойствие.
— Вы не желали бы ничего передать со мной, Иван Степанович? О выведанных планах царя Петра, например, или нечто личное?
— Планы царя выведывать не нужно, они известны всей Европе: как можно быстрей разбить короля Карла, а если это не удастся, не допустить его до Москвы, а еще лучше до Воронежа, где царь строит свой флот. А что касается личного... У Меншикова в заложниках мой племянник Войнаровский, и перед тем, как перейду с казаками на сторону короля, я хотел бы видеть его при себе. Я не могу допустить, чтобы он стал ответчиком за мои дела.
— Похвальное желание, Иван Степанович. Обещаю, что своего племянника вы обнимете раньше, чем встретитесь с королем Карлом. Теперь ничто не мешает нам расстаться?
— Ничто. Мне было очень приятно провести с вами время.
— Мне тоже. Прощайте, поскольку не могу обещать, что судьба сведет нас вместе еще раз.
2
Расставшись с гетманом и выйдя во двор резиденции, Марыся опустилась на одну из изящных, вычурных лавочек, выстроившихся двумя рядами вдоль центральной аллеи гетманского парка. Конечно, здесь не было той тишины и ощущения слияния с природой, как в глубине парка, но Марысе это было не важно — главное для нее заключалось в том, чтобы не пропустить появления во дворе нужного ей человека.
А пока его нет, она может остаться наедине со своими сокровенными мыслями, сбросив постоянное нервное напряжение то в ожидании всевозможных неприятностей, связанных с ее ролью шляхтянки с Хелмщины, то проигрыванием в голове предстоящего разговора с гетманом, то поисками наилучшей линии поведения с тем кто сегодня должен стать для нее или дорогим, любимым Иванком или навсегда чужим паном полковником Скоропадским.
Первый шаг для этого она уже сделала — только что порвала отношения с гетманом Мазепой, нажив в этом самолюбивом старике врага. Однако поступить иначе она не могла — если окончательно решила не принимать участия в чужих играх или начать играть в собственную очень крупную игру, этот шаг был неизбежен. Только так она могла раз и навсегда отрезать себе возможность и в дальнейшем быть агентом-связником между Мазепой и своей теткой Ганной, выполняя роль пешки в ведущейся в интересах других людей игре.