И грянул бой

Серба Андрей Иванович

Желая исправить положение в свою пользу, Петр вынужден был отправить 4 марта письмо князю Меншикову, которого до этого вызвал к себе в Воронеж: «Ежели вы не в пути, то лучше бы еще немного там для запорожского дела задержались, а сие дело, сам ты знаешь, что не из последних; я уже писал до господина фельдмаршала, чтоб он подался к Переволочне для сего дела; при том же советую и вам». Однако положение не улучшалось, отряды запорожцев распространялись по всей Украине, и 30 марта генерал-лейтенант Карл Ренне писал Петру: «А здесь гораздо от тех изменников большой пожар разгораетца, который надобно заранее гасить».

Измена Запорожья пагубно сказывалась не только на состоянии русских дел на Гетманщине и Украине, но и в Польше. Генерал Гольц, командующий

русским Заднепровским корпусом, отправленным на помощь коронному гетману Сенявскому, сообщал, что тот в панике и уже дважды присылал к нему своих генерал-адъютантов с просьбой, «чтобы я маршем своим без дальнейшего отлагательства к нему поспешал», поскольку «коронное войско начинает зело перебегивать и к противной партии переходить». Еще Гольц доносил, что «поляки чают, что приступлением (присоединением) запорожцев к королю шведскому царского величества прежние счастливые удачи и великие авантажи ныне всемерно разрушены суть». Поляки были уверены, что Заднепровский корпус будет перенацелен «покарать запорожцев», и Гольц просил Петра подтвердить его прежние указы о помощи Сенявскому, «дабы опасные перемены упредить и коронное войско в постоянном доброжелательстве состоять».

Если коронный гетман Сенявский был в панике, то «станиславчиков» появление нового союзника окрылило. Сторонник короля Лещинского полковник Хмара занял Оршу, и командир дислоцированных в том районе русских войск Корсак перенес свою ставку под Смоленск, срочно запросив у вышестоящего командования подкреплений. А вскоре стало известно, что на помощь Хмаре движутся к Днепру войска генерала Сапеги. Да что поляки, если после ухода кошевого Гордиенко к Мазепе английский посол в Москве Витворт в своих сообщениях в Лондон стал именовать последнего «мистер Мазепа»!

После того как Гордиенко, не возвратившись на Сечь, обосновался со своим отрядом в Новых Санжарах, Петр приказал Долгорукому предпринять все возможное и невозможное, чтобы «переменить старшину на Сечи», и фельдмаршал поручил сделать это полковнику Апостолу. Прежде делами Запорожья занимался полковник Галаган, однако об этом стало известно Гордиенко, который объявил Галагана своим главнейшим врагом, поклявшись его убить и наводнив Чигирин огромнейшим числом своих дозорцев, полностью парализовавших деятельность Галагана по вмешательству в жизнь Сечи. Угроза гибели Галагана была столь реальна, что указом от 6 апреля Петр велел Меншикову отправить в Чигирин для охраны Галагана полк драгун под командованием генерала князя Григория Волконского.

Выполняя приказ, Апостол тайно послал на Запорожье несколько своих старшин, бывших некогда сечевыми сотниками и куренными атаманами и пользующихся там до сих пор уважением. Задание у них было одно — свергнуть «так или иначе» оставшегося вместо Гордиенко наказного атамана Михайло Симонченко и войскового судью «и во всех противностях учинить диверсию».

Вскоре среди сечевиков поползли слухи, что Гордиенко принял сторону Мазепы не потому, что «его дело правое и законное», а потому что был им подкуплен. Обвинение было серьезным, на собравшейся раде Симонченко не смог его опровергнуть, и Гордиенко заочно был лишен своей должности. Вместо него кошевым атаманом был избран Петро Сорочинский, который немедленно велел войсковому писарю Остапу Сербину рассылать грамоты, «дабы к вору Костке кошевому запорожцы не приставали».

Ничего более серьезного Сорочинскому сделать не удалось, поскольку присутствие неподалеку отряда Гордиенко, который мог в любой миг прибыть на Сечь и навести там свой порядок, сковывало его инициативу. А вскоре произошло непоправимое. Отряд драгун генерала Ренне, немца по происхождению и лютеранина по вероисповеданию, действовавший против сечевиков Гордиенко, в отместку за их успешный налет сжег дотла городки Маячку и Нехворощу на левом берегу реки Орель и перебил до единого человека их жителей без различия пола и возраста. Поступок Ренне, по приказу которого это было совершено, вызвал на Запорожье очередной приступ ненависти к

царю-антихристу, покровителю папежников и убийце православных. Собранная по этому случаю рада снова объявила Запорожье сторонницей Мазепы и приказала Сорочинскому отправить посольство в Крым с просьбой к хану принять Сечь «под свою протекцию».

После этого о налаживании каких-либо дружеских отношений с Запорожьем не приходилось и мечтать, и своим военачальникам на Украине Петр отправил письма с требованием «...а наипаче тщитца каналию запорожскую и сообщникоф их искоренять». А покуда запорожцы не были искоренены, Петр чувствовал себя как на иголках — вдруг Гордиенко получит приказ короля Карла оставить табор в Новых Санжарах и двинуться в поход на Киев или к границам Польши? Результат этого предсказать нетрудно — объятая восстаниями против России Украина и многократное усиление войск Мазепы, что может поставить русскую армию на Украине в худшие условия, чем те, в которых сейчас находятся шведы [81] .

81

Об этом периоде Северной войны проф. Костомаров Н. И. пишет так: «От Малороссии теперь зависел исход всей Северной войны: за кем пойдет этот край — на сторону того будет склоняться перевес»

До сих пор этого не происходило благодаря бывшему хвастовскому полковнику Палию, чей авторитет и призывы его сподвижников-атаманов могли удерживать на стороне России изрядное число украинцев. Но что произойдет, если на Правобережье появятся многотысячные отряды запорожцев Гордиенко и начнут боевые действия против русских войск, которые, защищаясь, будут вынуждены предпринять против сторонников Мазепы и Гордиенко такие же жесткие меры, что и генерал Ренне в Маячке и Нехвороще? Что тогда? Не обрушится ли на русскую армию вся та ненависть и ярость, что накопилась на Украине против Москвы со времен ее вмешательства в дела соседки? А ненависти к Москве накопилось куда больше, нежели к шведам, впервые появившимся на Украине и союзниками которых объявили себя гетман Мазепа и кошевой атаман Гордиенко. Не придется ли в этом случае русской армии уносить ноги в Украины уже не от шведов, а от малороссийских казаков и селян?

Ни в коем случае нельзя позволить запорожцам взбудоражить Украину! Мало того, что один их кошевой поддержал Мазепу и шведского короля, другой вздумал отдать запорожские земли под власть Крыма! Мало головной боли о Гордиенко, так появятся новые Дорошенко и Юрии Хмельницкие с татарскими ордами! Нет, с Сечью необходимо кончать любой ценой и в кратчайший срок, покуда Палий в состоянии удерживать Правобережье в послушании Москве! Сегодня же необходимо отправить приказ князю Меншикову, чтобы тот послал на Запорожье сильный отряд пехоты, драгун и донских казаков со строжайшим повелением — «истребить все гнездо бунтовщиков до основания!» [82] .

82

За заслуги в Северной войне род Палия был возведен в графское достоинство

Появление крупных сил шведской армии у Полтавы и последовавшая за этим осада города не остались незамеченными русским командованием, и на Военном совете в Богодухове оно приняло решение также стянуть к городу свои войска. Находившийся в Воронеже царь Петр одобрил его, и Шереметев с Меншиковым начали переброску своих полков, прежде всего конных, к Полтаве.

Город располагался на правом берегу реки Ворскла, в месте, где с восточной стороны в нее впадал приток Коломак. На этом участке обе реки образовывали обширную болотистую пойму, которая очень затрудняла сообщение с левым берегом Ворсклы, находившимся под контролем сильного отряда драгун генерала Ренне. С левым берегом Ворсклы Полтаву связывала единственная переправа, для прикрытия которой генерал Ренне тут же приказал построить редут.