И это пройдет…
Шрифт:
***
На часах было 8 вечера. Мира сидела, не поднимая головы от швейной машинки. Новый шов никак не поддавался. Она хотела попросить помочь маму, но та очень устала. С тех пор, как женщина выгнала мужа, ей приходилось брать по 2 рабочие смены. Денег было мало, на одни учебники к началу года ушло около половины зарплаты. Сейчас Мира шила себе юбку- модную в мелкую складку, но сострочить заломы так, чтоб получалось аккуратное солнце никак не выходило. То ли она неправильно ставила лапку, то ли делала слишком большой загиб, но выходило некрасиво. Девочка в очередной раз взяла распарыватель. Глаза щипало от обиды. Ей казалось, что все на свете у нее не получается.
Мама подошла
— Что ты плачешь, зайка моя? — спросила она, садясь рядом.
— Мам, почему не получается? — шумно втягивая носом воздух, спросила девочка.
— Сейчас посмотрим, — мама взяла со столика очки, она работала в пошивочной мастерской, целый день ремонтировала чужие штаны и куртки, пришивала пуговицы и ставила заплатки. К вечеру глаза так сильно уставали и дрожали руки, что она с трудом попадала ниткой в иголку, — чуть-чуть отступи и не натягивая сильно, — сказала мама, давай, пробуй, я посмотрю
Мира снова поставила лапку и проложила строчку, на этот раз получилось так, как ей и хотелось.
— Мам, а папа совсем не вернется, — неожиданно для себя, вдруг спросила девочка.
Женщина тяжело вздохнула.
— А как с ним жить? Он все проиграл, инструмент свой рабочий, деньги наши, машину отцовскую, и квартиру бы проиграл, если б его была, — взмахивая руками, ответила она, — ты Мира забудь про него, нам самим о себе думать надо, никто больше нам не поможет и не пожалеет, — наставительно сказала мать.
***
Аня лежала в своей комнате на кровати и плакала, 5 минут назад она услышала, как мама говорила дедушке, что у бабушки рак, вылечить ее было нельзя. Мама сказала, что бабушка умрет. Для Ани это стало глубоким потрясением. Она любила бабушку. Перед глазами девочки стояли крючковатые, покрытые веснушками добрые руки, которыми она заплетала внучке косички, маленький, аккуратный нос, держащий круглые очки. Ей слышался ее голос, спокойный, убаюкивающий, рассказывающий сказку про ленивую девчонку Белоручку. Аня не могла поверить, что бабушки не будет, что они больше не поедут в деревню на поезде, не выйдут вместе на станции, заросшей белой сиренью. Сегодня первый раз в жизни Аня увидела, как плачет дедушка. Всегда суровый, сдержанный, он выглядел словно ребенок, оставшийся один, когда мама сказала ему про бабушкин диагноз. Мир был черен и холоден. Аня засунула руки под подушку и уснула под звуки собственных всхлипываний.
***
Оля первый раз в жизни услышала, как по-настоящему ругаются ее родители. Мама обвиняла папу в том, что им домой все время звонит какая-то женщина. Папа сидел, опустив голову, и виновато молчал. Оля не понимала, что это означает. Сегодняшний день выдался каким-то особенно страшным. Сначала отменился концерт в музыкальной школе, к которому она готовилась целый месяц, по телевизору шли только новости о Беслане, и вдруг поссорились родители. Пашка после школьной линейки сразу убежал, он не проводил Олю, хотя еще недавно это было обязательным ритуалом. Она не понимала, что изменилось за лето. «Неужели не бывает постоянного счастья? — думала Оля, — получается за все надо платить…»
***
Сразу после линейки Полину и Пашу увезли на дачу. Это была традиция, на 1 сентября жарили шашлыки и парились в бане. Полина очень ждала поездки, она обожала жить в деревне. Там она чувствовала себя абсолютно свободно. У нее всегда были занятия. Она бегала в лес за ягодами и грибами, за небольшую денежку работала на маленькой ферме, где научилась ухаживать за цыплятами, доить коз и обрабатывать растения. Пашка, напротив, предпочитал город. Но сегодня он был даже рад, что его увезли. Ему не хотелось провожать Олю,
30 Октября 2004
«Районы, кварталы, жилые массивы
Я ухожу, ухожу, красиво.
Районы, кварталы, жилые массивы,
Я ухожу, ухожу красиво…
У тебя все будет класс, будут ближе облака,
Я хочу как в первый раз, и поэтому пока,
Ярко-желтые очки, два сердечка на брелке,
Развесёлые зрачки, я шагаю налегке…»13
Пашка бил по струнам нещадно, девчонки орали во все горло. День рождения Полины был в самом разгаре. После посиделок в Макдональдсе, где каждый слопал целую гору всякой вкуснятины, ребята отправились на набережную. На удивление, было не холодно. Листья облетели, небо почти не хмурилось, легкий прозрачный воздух дрожал в такт с бешеными струнами. Оля откинула прядь темных волос, щекотавших нос. Она думала о папе, ее терзала одна единственная мысль: уйдет он из дома к неизвестной ей женщине или нет? Девочка не могла представить себе, что останется вдвоем с мамой, их отношения портились день ото дня. Иногда Оле казалось, что мать считает ее виноватой в том, что у отца появилась другая. Девочка гнала мысли прочь. Но сейчас, глядя на буроватые волны мерно бегущей реки, она ощущала сильнейшую тоску и жажду перемен. Ей отчаянно захотелось, чтобы мама не была такой упрямой, чтоб они смогли поехать на другой континент. Оля мечтала увидеть Ниагарский водопад, Центральный парк, Статую Свободы, музей Гугенхайма, папа был в нем и привез оттуда альбом, посвященный Шагалу. Но больше всего ей хотелось попасть на Бродвей, там шли обожаемые девочкой мюзиклы. После того, как она увидела «Призрака оперы» и «Мулен Руж», Оля часто представляла, как однажды она окажется в шикарном зале, с золочеными, обитыми красным плюшем стульями.
3 января 2005
По перрону шумного вокзала мела пурга, она задувала в открытые двери вагонов, где закутанные до самого носа проводницы проверяли билеты. Ветер кружил полы их темных форменных шинелей, опрокидывал чемоданы, завывал под самым пузом поезда. Группа из 15 человек заканчивала посадку в плацкартный вагон. Они заносили последний багаж. В клетчатых полиэтиленовых челночных сумках был реквизит для спектакля. Пашка поставил у окошка свою гитару. Полина вытащила на стол большой термос с чаем и миску с лапшой «Доширак». Оля забралась на верхнюю полку и завернулась в шерстяное одеяло, она приехала на вокзал раньше всех и очень замерзла.
Аня впрыгнула в вагон в последний момент. Расталкивая всех, пробиралась она к своему месту. На платформе ветер сорвал ее шапку и унес далеко. Пока она бегала и искала ее, поезд дал предупредительный гудок. Девочка очень сильно испугалась, она не могла пропустить это выступление, первые в своей жизни гастроли. Большое событие, ей наконец- то досталась главная роль, в кои-то веки, не Полине, а ей. Лицо ее раскраснелось, глаза горели от возбуждения, влажные волосы мелким бесом крутились у висков. Она с размаху плюхнулась напротив Полины.