i e8c15ecf50a4a624

Unknown

Работа комиссии Коковцова была сорвана приглашен­ными в нее промышленниками. Правительственные законо­проекты они расценивали как попытку царизма выйти из революции за счет буржуазии, за счет требуемых ею поли­тических реформ. В качестве предлога они использовали известие о поражении при Цусиме. Это известие, заявили промышленники, так потрясло их, что они не в состоянии продолжать работу. «Мы все настолько взволнованы, на­столько нервны,— говорил председатель Московского бир­жевого комитета Г. А. Крестовников от имени всех при­глашенных,—что наше последнее совещание нас убедило в невозможности продолжать наши занятия» [590]. Все уговоры Коковцова не помогли, и 15 мая 1905 г., спустя три дня после начала

занятий, комиссия прекратила свое суще­ствование.

Совещание Философов. В декабре 1906 г. и в январе — феврале 1907 г. министр торговли и промышленности Д. А. Философов созвал совещание, на котором, как и в ко­миссии Коковцова, были широко представлены организации промышленников. Вниманию совещания были предложены

основные положения 10 законопроектов: 1) страхование от болезней; 2) страхование от несчастных случаев; 3) стра­хование инвалидности; 4) сберегательные кассы обеспе­чения; 5) правила о найме рабочих; 6) рабочее время; 7) врачебная помощь; 8) меры по поощрению строитель­ства здоровых и дешевых жилищ; 9) промысловые суды; 10) фабричная инспекция и фабричные присутствия[591].

Таким образом, исходный тезис Коковцова о необходи­мости одновременной сравнительно широкой рабочей ре­формы еще оставался в силе. Но вопрос о рабочих союзах на совещании был обойден полным "молчанием. Это был симптом, свидетельствовавший о начале крушения «ново­го курса», провозглашенного Коковцовым и Комитетом министров. Юридическим основанием для такого молчания служили знаменитые «Временные правила 4 марта 1906 г.» об обществах и союзах, которые вернее было бы назвать правилами о запрещении обществ и союзов.

Промышленники заняли весьма негативную позицию. Они ратовали за максимальное сокращение сферы и объ­ема рабочего законодательства. Председатель Петербург­ского общества заводчиков и фабрикантов С. П. Глезмер прямо заявил, что «чем позже будут рассматриваться эти (рабочие.— А. А.) законы в новой Государственной думе, тем правильнее будет их решение,— тем почва для них бу­дет солиднее, нормальнее, доступнее». Соображения голого чистогана полностью взяли верх над общеклассовыми ин­тересами. При обсуждении законопроекта о страховании от болезней представители промышленности внесли поправ­ку, отменявшую минимум пособия заболевшему рабочему, отдавая решение вопроса на волю каждой больничной кас­сы в отдельности. Принятие такой поправки практически означало провал всего законопроекта. Промышленники по­требовали также, чтобы закон о страховании от несчаст­ных случаев начал применяться лишь спустя пять лет по­сле его принятия. В конце концов они согласились на двух­летний срок [592].

Ратуя на словах за независимость больничных касс, промышленники заявили, что их права в этих кассах недо­статочны и им должно быть предоставлено право veto на все решения собрания членов кассы. Осуществление зако­нопроектов о страховании старости и инвалидности, зани­мающих, по признанию самих предпринимателей, «цент­ральное место» в вопросе о страховании рабочих, они объ­явили «в настоящее время» невозможным. Точно так же они отвергли, как неприемлемый, законопроект о найме ра­бочих. При этом промышленники требовали права рассчи­тывать всех рабочих, если забастует даже несколько чело­век. «Если,— заявил Триполитов,— рабочие будут знать, что за оставление работ хотя бы 10 лицами будет грозить расчет всем рабочим, тогда прекратятся забастовки» [593]. В конечном итоге смысл их требований сводился к праву на постоянный локаут.

Философов всячески торопил промышленников с обсуж­дением законопроектов, чтобы успеть их внести к откры­тию II Думы. Но из этого ничего не вышло. Из 10 законо­проектов наспех были обсуждены только шесть. Сам Фило­софов вскоре умер, а II Дума была разогнана.

Совещание

Остроградского. Летом 1908 г. министр торгов­ли и промышленности И. П. Шипов внес в Думу законо­проекты о страховании рабочих от несчастных случаев и на случай болезни вместе с двумя сопутствующими законо­проектами о страховых присутствиях и Совете по делам страхования рабочих. Предварительно все четыре законо­проекта были обсуждены в специальном междуведомствен­ном совещании под председательством товарища министра торговли и промышленности Н. А. Остроградского и на заседании Совета министров. Здесь они были подвергнуты изменениям, которые означали фактический отказ от кур­са, провозглашенного правительством в начале 1905 г., и возврат к прежней полицейской политике. Поправки шли по двум основным линиям: дальнейшие, весьма значитель­ные, уступки промышленникам и резкое усиление влияния и власти Министерства внутренних дел и губернаторов за счет Министерства торговли и промышленности в страхо­вом деле.

Сами представители промышленности в совещании Остроградского признавали, что выторгованные ими уступ­ки были очень существенными. «Из спорных вопросов,—* докладывал Триполитов,— большинство по представлению

промышленности имело успех» ^п. В частности, правитель­ство отказалось от установления точного размера лечеб­ной повинности предпринимателя путем денежных сборов по числу рабочих. Владельцы предприятий должны были предоставлять первоначальную врачебную помощь и амбу­латорное лечение. Что касается больничного лечения, то здесь законопроект предусматривал лишь денежную ответ­ственность перед лечебными заведениями за лечение ими больных рабочих, тогда как по закону 26 августа 1866 г. промышленники должны были строить и содержать соб­ственные больницы в расчете одна койка на 100 рабочих.

Но главное содержание работы совещания Остроград­ского было в другом. По требованию представителей Мини­стерства внутренних дел был введен ряд статей, устанав­ливавших жесткий контроль полиции за деятельностью больничных касс. Председателем страхового присутствия становился губернатор, а не старший фабричный инспек­тор, как предполагалось раньше. Присутствие получило право закрывать кассы и передавать их дела другим, если оно обнаружит в их деятельности «опасность для госу­дарственного порядка и общественного спокойствия». Мотивировалась эта статья необходимостью «по возмож­ности охранить... больничные кассы от вредного влияния со стороны социалистов-демократов» [594][595]. Такого же рода поправки были внесены и в законопроект о Совете по, де­лам страхования рабочих.

Оценивая итоги совещания Остроградского, другой представитель промышленников, Касперович, указывал: «Все эти наслоения... являются результатом вынужденной уступки со стороны Министерства торговли и промышлен­ности... властным требованиям представителей Мини­стерства внутренних дел» [596].

Чем же объясняется такой крутой поворот правитель­ства в рабочем вопросе? Ответ дает доклад представителей Министерства внутренних дел на совещании (во главе с членом Совета министра внутренних дел, редактором га­зеты «Россия» И. Я. Гурляндом, идеологом и «теорети­ком» столыпинского курса) своему шефу Столыпину.

Наибольшей критике в докладе подверглись законо­проекты о страховом Совете и страховых присутствиях.

Согласно проекту, говорилось в докладе, Совет по делам страхования, хотя и состоит номинально в Министерстве торговли и промышленности, на самом деле по своему со­ставу является органом междуведомственным, а по правам и характеру деятельности представляет собой независимое учреждение. Представитель Министерства внутренних дел в Совете поставлен в «положение рядового члена», в то время как руководящая роль в нем должна принадлежать именно этому ведомству.