И черт с нами

Калугин Алексей Александрович

– Своего рода стратегия, – сделал вывод я.

– Да, – согласился Алябьев. – Очень сложная стратегия. Ребята все очень здорово продумали. Для наглядности они представили каждый из участков генома в виде небольших запускающих файлов, отвечающих за выполнение той или иной команды.

– Но у них возникла проблема с программой.

– Верно. – Алябьев внимания не обратил на мою осведомленность в данном вопросе. – В игре одна минута соответствовала одному году жизни. Ровно через сто минут рабочего времени после первого запуска программа отключалась и для продолжения работы предлагала зарегистрироваться. Каким-то образом, сами того не желая, ребята сделали шароварную программу. Иными словами, бесплатно этой программой можно было

пользоваться только в течение ограниченного времени, а именно – ровно сто минут. После этого необходимо зарегистрироваться и оплатить лицензию. Виктор объяснил мне, что переделывать всю программу было бы слишком сложно, поэтому они хотят установить в ней лоадер, который будет периодически обнулять счетчик отработанного времени. Проблема же заключалась в том, что они никак не могли понять, в какой именно участок программы следует вставить лоадер. Ну, а поскольку программа представляла собой переведенный на язык программирования геном человека, Виктор и подумал, что, быть может, мне удастся найти ту самую нуклеотидную последовательность, которая запускает счетчик.

– Одну минутку, – прервал рассказчика Гамигин. – Как я понял, программа в несколько иной форме, но тем не менее в точности воспроизводила геном человека.

– Совершенно верно, – подтвердил Алябьев.

– Но тогда получается, что фрагмент, превращающий программу в условно бесплатную, или шаровару, присутствует в самом геноме.

– Ну, да, – кивнул Алябьев. – Так оно и есть. Мне, правда, пришлось изрядно поломать голову, прежде чем я до этого додумался. В геноме человека присутствует так называемый летальный ген, определяющий индивидуальный срок жизни каждого человека. Это такой длинный хвост из аминокислот, называемый теломером. С каждым делением клетки хвост-теломер укорачивается. При этом в клетках содержится фермент теломераза, который старается этот хвост нарастить. Но в здоровых клетках его недостаточно для того, чтобы постоянно восстанавливать первоначальную длину теломера. А вот в раковых клетках, как это ни грустно, переизбыток теломеразы. Одним словом, несмотря на все старания теломеразы, хвост-теломер со временем съеживается, как шагреневая кожа, сходит на нет, и человек умирает. Даже если у него нет никаких заболеваний, которые могли бы явиться причиной смерти. Просто, как говорят, пришел его срок. Именно этот теломер, трансформированный в программный файл, ограничивал срок действия всей программы. Встроенный в программу лоадер полностью устранил эту неприятность.

– Вы видели окончательный вариант программы? – осторожно поинтересовался Гамигин.

– Да, конечно, – с готовностью кивнул Алябьев. – Виктор демонстрировал мне ее.

– И она у вас осталась?

Я замер, как сеттер, сделавший стойку на затаившегося в высокой траве фазана.

– Увы, – развел руками Алябьев. – У моего компьютера не слишком большая память, и я обычно сразу удаляю все ненужные файлы.

– То есть программа сначала была инсталлирована на жесткий диск вашего компьютера?

– Ну, да, – кивнул Алябьев и удивленно посмотрел на меня: – Если вас интересует эта игрушка, почему бы вам не обратиться к самому Виктору? Я могу дать его координаты.

Я не слушал Александра Алексеевича, обдумывая возможность изъятия у Алябьева винчестера. Программа была удалена не так давно и, если отвезти винчестер тому же Антоше, он, возможно, сумеет отыскать какие-то ее фрагменты. А может быть – чем черт не шутит! – и всю программу восстановит. Компьютеры последнее время стали весьма своевольными и порой выкидывают самые неожиданные кунштюки, ставящие в тупик даже опытных программистов.

Но, прежде чем я успел завести разговор о винчестере, Гамигин решил пойти более простым путем.

– А когда вы последний раз чистили корзину, Александр Алексеевич?

– Корзину? – Алябьев задумчиво прикусил верхнюю губу. – Точно не помню… Недели две назад.

– Но если так, то программа

Ризеля могла сохраниться в корзине.

– Пожалуй, – согласился Алябьев. – Виктор принес на диске самораспаковывающийся архивный файл, который я сначала перенес на жесткий диск, затем инсталлировал программу. Программу после просмотра я удалил через деинсталляционный файл, а первоначальный архив просто стер.

– Ну так включите компьютер, Александр Алексеевич. – От нетерпения я едва не подпрыгивал на месте. – Давайте покопаемся в вашей мусорной корзине.

– Конечно. – Алябьев наклонился и нажал сетевую клавишу на системном блоке.

– Скажите, пожалуйста, Александр Алексеевич, – обратился к доктору Анс, – если отключить систему саморазрушения теломера, что тогда, человек станет бессмертным?

– Останутся болезни и несчастные случаи, – улыбнулся Алябьев. – Но просто от старости он уже не умрет. Но, если вы полагаете, что открыли эликсир бессмертия, могу вас разочаровать. Как я уже говорил, в раковых клетках теломеразы в десятки раз больше, чем в здоровых. Если в здоровой клетке довести концентрацию теломеразы до такого уровня, что она остановит разрушение теломера, клетка превратится в раковую. Человек умрет не от старости, но от рака. Замкнутый круг, из которого пока никому не удалось найти выхода.

– Ризелю с Шульгиным это удалось, – заметил я.

– Но это всего лишь игра, – скептически усмехнулся Алябьев. – В игре возможно все.

– Однако при использовании созданного Ризелем лоадера не происходило саморазрушения всей системы генома.

– Нет, – согласился доктор.

– Значит, если сделать обратный перевод, – я покрутил указательными пальцами, как будто наматывал на них невидимую нитку, – то есть на основе программных элементов воссоздать закодированную в них последовательность нуклеотидов, то мы получим некую биологическую структуру, способную без вреда для всего организма остановить разрушение теломера. – Я посмотрел на Гамигина. – Ты понял, зачем им всем была нужна эта программа?

– Система обнуления счетчика, отсчитывающего отведенные годы жизни. – Анс задумчиво постучал пальцами по краю стола. – А ведь можно посмотреть на проблему иначе. Тот, кто создавал геном человека… Да не только человека, а всех земных существ!.. Он использовал для этой цели условно бесплатную программу… Не захотел платить за лицензию или просто где-то стащил… А в итоге – каждому ровно сто лет жизни!

– Есть долгожители, для которых сто лет – не предел, – заметил я.

– Любая программа время от времени дает сбой… Несколькими годами больше, несколькими меньше, и все равно итог один… Дьявол ты мой! – Демон обхватил себя руками за голову. – В каком же мире мы живем!

– В каком? – оторвавшись от просмотра содержимого корзины, с любопытством глянул на Гамигина Алябьев.

– В условно бесплатном, – зловеще прошептал тот. – В шароварном мире, срок использования которого может в любую минуту закончиться.

– Ну, это ты, пожалуй, хватил, – не очень уверенно попытался возразить я. – Пока еще ни одно предсказание о конце света не сбылось.

– Странно было бы, если бы они сбывались, – криво усмехнулся демон. – Все предсказатели ошибаются, потому что ищут не в том направлении. Что они высматривают? Тайные знаки, символы, зловещие сочетания цифр. А нужно искать шаровару!

– А кто такой «он»? – спросил я у Анса.

– Он? – непонимающе посмотрел на меня демон.

– Ты сказал: «Для создания генома он использовал условно бесплатную программу». О ком идет речь?

– Откуда ж мне знать? – удивленно вскинул брови демон. – Это ж ты в свое время держал в руках копирайт создателя.

– Вот она! – радостно щелкнув пальцами, Алябьев указал курсором на иконку, именующуюся «gene.rar». – Запустить? – спросил он у меня.

– Не стоит, – пренебрежительно махнул я рукой. – Мы примерно представляем, что это такое. Если не сложно, скопируйте нам эту программку на диск.