И черт с нами

Калугин Алексей Александрович

– Понимаю, – задумчиво кивнул Гамигин. – Но «семья»… Это же, по сути, организованная преступность.

– Между прочим, сегодня мы с помощью этой самой организованной преступности узнаем, имеют ли «назары» отношение к исчезновению Зифула.

На это Гамигину нечего было возразить.

На хронометре было без трех минут час. Мы сидели в машине, припаркованной неподалеку от дома номер девятнадцать по Минской улице. В соответствии с указаниями, полученными от Виктора, мы должны были ждать телефонного звонка. Пять минут назад мимо нас к подъездам дома проехали

два черных, как сама ночь, «Мерседеса», из чего можно было сделать вывод, что ждать нам оставалось недолго.

Гамигин наклонился к лобовому стеклу, в тщетной надежде рассмотреть, что происходит возле интересующего нас подъезда.

– Почему так темно возле дома? – спросил демон.

– Потому что освещение выключили, – ответил я. – Так бывает иногда.

В кармане у меня заверещал мобильник.

– Слушаю. Каштаков.

– Дмитрий Алексеевич. – Голос незнакомый, но очень вежливый. – Будьте добры, подойдите к четвертому подъезду.

– Иду.

Я сунул мобильник в карман и открыл дверцу машины. С другой стороны негромко хлопнул дверцей Гамигин.

– И, ради бога, Анс, не нужно делать никаких заявлений, – произнес я полушепотом. – Даже если тебе что-то очень не понравится.

– Ради бога – это не ко мне, – мрачно буркнул Гамигин, поднимая воротник кожаной куртки.

Часов с девяти вечера зарядил мелкий, холодный, по-осеннему противный дождик. Я поглубже натянул шляпу, засунул руки в карманы брюк и зашагал к подъезду, возле которого припарковались едва различимые в темноте черные машины. Гамигин шлепал по лужам следом за мной. Я был более чем уверен, что сейчас он всем своим видом пытается выразить свое отношение к тому, что нам пришлось обратиться за помощью к московской мафии. Ну и пусть, мне-то его все равно не видно. А остальные решат, что демон из-за отвратной погоды скукожился.

Возле четвертого подъезда, под козырьком, нас ждали. Не знаю как на свету, но в темноте они были очень похожи друг на друга. Двое стояли по краям, широко расставив ноги и сложив руки внизу живота, как будто поспорили, кто лучше сумеет изобразить памятник малоизвестному специалисту по делам городских окраин и национальных меньшинств. Стоявший в центре был примерно одного с ними роста, но выглядел значительно более живым.

Оказавшись под козырьком, я первым делом снял шляпу и как следует встряхнул ее, чтобы насквозь не промокла.

– Дмитрий Алексеевич? – обратился ко мне самый живой из комитета по встрече.

– Точно так, – отозвался я, надевая шляпу.

– Меня зовут Николаем, – отрекомендовался встречающий. – А это?.. – Легкий жест руки в сторону Гамигина.

– Это мой помощник, – ничтоже сумняшеся отрекомендовал я демона. – Между прочим, чистокровный демон.

– Да-а?..

Тот факт, что мой спутник оказался демоном, отчего-то произвел на Николая сильное впечатление.

– Ну, так что, вы закончили свою часть работы? – спросил я у Николая.

– Видите ли, Дмитрий Алексеевич, обстоятельства дела несколько изменились…

Ну, все, понял я с тоской, хана! «Семейные» не смогли

удержаться и с ходу уделали «назаров» по полной программе, так что разговаривать с ними о чем-то теперь уже бесполезно. Вот и верь после этого мафиози.

– Я же договаривался с Сергеем Викентьевичем, – произнес я с болью и укоризной.

– Да, я знаю, – кивнул Николай. – Я созванивался с Сергеем Викентьевичем. Он сказал, что все нормально и вы можете действовать по собственному усмотрению.

– Ну, я не знаю! – Я с отчаянием всплеснул руками. – У нас же был договор!

Николай осуждающе посмотрел на меня и поднес указательный палец к губам.

– Давайте не будем шуметь, Дмитрий Алексеевич. Ночь, все же, люди многие уже спят. Им завтра с утра на работу. И давайте все же поднимемся в квартиру.

– А что, собственно, случилось? – полушепотом спросил у Николая демон.

– Да ничего особенного, – ответил тот, открывая перед нами дверь парадного.

Я только хмыкнул многозначительно. Ничего особенного! Это в зависимости от того, с какой стороны посмотреть. Я бы, например, не хотел сейчас оказаться на месте «назаров». Да и вообще не хочу я быть на их месте! Дались они мне… Мне всего-то и нужно было, что поговорить с ними минут двадцать.

В подъезде горел свет. Николай при свете оказался очень похож на уже знакомого мне подручного Соломона по имени Виктор. То же невозмутимое спокойствие на лице, те же неторопливые движения и та же уверенность в том, что все его распоряжения, даже если произнесет он их очень тихо, полушепотом, будут незамедлительно выполнены.

На площадке третьего этажа стояли трое человек в милицейской форме. На всякий случай, чтобы соседи не волновались, если вдруг будет шум. Скорее всего это и были настоящие милиционеры, которым за отдельную плату предложили сверхурочную работу. Захват «назаров» прошел тихо, поэтому никого, кроме милиционеров, на площадке не было. Или эта троица уже всех успокоила?

– Сюда, – указал Николай на дальнюю квартиру справа от лестницы.

Дверь оказалась не заперта. Мы вошли в полутемную прихожую, освещенную желтой сорокаваттной лампочкой, висевшей на голом витом шнуре.

Квартира была однокомнатная. Двое коротко остриженных парней в черных водолазках и темных костюмах занимали ключевые позиции – один в узком коридоре, ведущем на кухню, другой – у двери в комнату.

Николай только пальцем шевельнул, и закрывавший проход в комнату парень отошел в сторону.

Обстановка была убогая. Продавленная тахта на коротких, не иначе как обрезанных ножках, колченогий журнальный столик каплевидной формы, с которого слезла вся полировка, два табурета, один занимала груда немытых тарелок с двумя гранеными стаканами на самом верху, на другом свалено какое-то тряпье, и пачка истрепанных покетов в мягких переплетах у стены, не иначе как современной криминальной прозой увлекались хозяева, сдавшие «назарам» квартиру. Под потолком слегка покачивалась трехрожковая люстра, на которой сохранился только один, похожий на гнилую дыню плафон.