И черт с нами

Калугин Алексей Александрович

– Ты рассуждаешь, как человек, – заметила Лоя.

– А как я должен рассуждать?

– Если хочешь понять логику действия святош, нужно рассуждать, как святоша.

– Нет, это у меня точно не получится. Я больше года прожил среди демонов и все равно не могу сказать, что до конца вас понимаю.

– А этого и не требуется, – улыбнулась Лоя. – Главное, что среди нас ты чувствуешь себя комфортно.

– Пожалуй, что да, – подумав, согласился я. – И все равно…

– Послушай, – перебила Лоя. Опершись на локти, она сложила ладони вместе перед собой и слегка подалась вперед: – Сейчас я тебе все объясню. Анс уехал на переговоры со святошами.

– Со святошами? – повторил я удивленно и

даже немного недоверчиво, как будто подозревал, что у Лои есть причины меня обманывать.

Конечно, никаких причин не было, да и быть не могло. Но переговоры Гамигина с кем-то из святош представлялись мне событием чуть менее вероятным, чем прилет на Землю марсиан. Особенно после того, как пара марсоходов успешно выполнила свою миссию на красной планете, а Лоя рассказала мне много нового и интересного о традиционной системе взаимоотношений спецслужб Ада и Рая.

– Да, со святошами. – Лоя произнесла эти слова медленно, очень медленно, как будто боялась, что я могу не понять смысла сказанного.

Хотя какое уж там! Я все сразу понял.

– Выходит, дипломатия?

– Выходит, что так, – согласилась Лоя.

Я усмехнулся затравленно и наколол на вилку кусочек мяса. Вкусно было.

– Святоши хотели поговорить с нами. О чем – не знаю. И Анс тоже не знает. Но они не могли просто так позвонить и пригласить на встречу. Правила не позволяют. Понимаешь? – Я этого не понимал, но все равно кивнул. Какой смысл затягивать объяснения, которые собиралась дать мне Лоя, если я все равно ни черта не понимаю! И вряд ли когда-нибудь что-то пойму. – Мы давно стараемся поймать святош на использовании нанотехнологического оружия. И вот они предоставили нам такой шанс. Появился официальный повод для встречи, нужно договориться о том, как замять инцидент.

– А почему его непременно нужно замять? – поинтересовался я.

– А как же иначе? – вполне искренне удивилась Лоя.

– Я могу выступить с официальным заявлением. У тебя есть образец наноробота. Мы запросто посадим святош в большую резиновую калошу. Красную изнутри.

– Нет, такой вариант неприемлем, – решительно отказалась Лоя.

– Почему? – не понял я.

– Потому что… – Лоя внезапно запнулась.

– Ну, говори же. После того как мой живот, не спросив меня, положили на алтарь межкорпоративных интересов, меня уже трудно чем-то напугать.

Лоя отошла к плите, как будто для того, чтобы налить себе кофе. Я же два пальца готов был дать на отсечение, что она просто не хотела смотреть мне в глаза.

– Трения, возникающие время от времени между Службой специальных расследований Сатаны и Первым отделом безопасности Рая, это наши внутренние проблемы. Понимаешь? – Я молчу. Да Лоя и не ждет ответа. Она саму себя пытается убедить. – Мы никогда не выносим их на люди. Люди не должны ничего об этом знать. Мы давно убедились в том, что информация о любых наших разногласиях никому из нас не идет на пользу. Обе стороны теряют в глазах людей свой авторитет.

Закончив говорить, Лоя так и осталась стоять спиной ко мне, держа в руке кружку с остывшим кофе. Чего она ждала? Я не знал.

– Почему ты мне рассказываешь об этом?

– Что? – Лоя посмотрела на меня через плечо.

– Почему ты рассказываешь мне то, что не должны знать люди?

– Ты гражданин Ада.

– Но я человек.

Никакого ответа.

– Когда вернется Анс?

– Не знаю.

– Хорошо.

Предпринимать что-то до возвращения Анса не имело смысла. Я встал и пошел в гостиную. Там я по крайней мере мог послушать музыку.

Глава 11

Утро трудного дня

Среди аккуратно расставленных на полочке дисков Зута Симса не оказалось. Зато я нашел диск Джерри Маллигана, что вполне соответствовало

моему нынешнему настроению. Я вставил диск в проигрыватель, нажал кнопку воспроизведения, провалился в кресло, выставленное аккуратно меж двух колонок, и закрыл глаза. Из динамиков полилась музыка, и я понял, что близок к тому, чтобы понять наконец, что же такое истинное дао. Да-да, то самое, у которого имени нет. Мне не хотелось ни о чем думать – ни о демонах, ни об их замороченных взаимоотношениях с ангелами, ни о том, что я буду говорить полковнику Малинину, когда он позвонит, – а он непременно позвонит! – но мысли все равно лезли в голову, как муравьи, уверенно и деловито бегущие по сахарной дорожке. А когда мысли смешиваются с музыкой – я имею в виду настоящую Музыку, а не развеселый, тупорылый трам-пам-пам, – то получается коктейль, приняв который, можно прийти к очень интересным выводам. Я, например, слушая Джерри Маллигана, понял, в чем заключается основное предназначение людей. Мы выступаем в роли буфера между демонами и ангелами! Мы нужны им, как это ни странно звучит, – и чертям, и святошам, – как посредники в улаживании личных взаимоотношений. Как одни, так и другие, что уж там скрывать, считают людей низшей расой. Почему? Да потому что всегда, на протяжении всей своей истории вели мы себя как законченные идиоты. Чем нам гордиться, люди добрые? Парижской коммуной с ее гильотиной? Или Октябрьским переворотом, совершенным маньяками и параноиками? Ангелы о нашей ущербности заявляют почти в открытую, демоны дипломатично молчат. Но при людях каждый из них старается держать марку, как английский джентльмен, надевающий фрак даже отправляясь на встречу с папуасом. Не будь людей, святоши и черти давно бы перешли от стадии холодного презрения к периоду чисто конкретных разборок с мордобоем. А в нашем присутствии им приходится выяснять отношения путем дипломатических переговоров. Ну, не смешно ли? По-моему, смешно. До того смешно, что самому себе противен становишься.

Я не заснул, но впал в состояние полупрострации, когда органы чувств фиксируют все, что происходит вокруг, но сознание реагирует на их сигналы с некоторой задержкой. Поэтому, услышав шаги на лестнице, я не сразу понял, что это вернулся Гамигин.

Когда я открыл глаза, Анс уже стоял напротив, заложив руки за спину и глядя на меня с такой грустью, будто я был средоточием всех бед этого глупого мира. Вид у демона был настолько усталый, что можно было подумать: он трое суток кряду не спал.

– Ну что? – спросил я. – Надеюсь, я не зря страдал?

Вместо ответа Гамигин покосился на музыкальный центр.

– Можно я выключу музыку? Голова болит…

Я сделал приглашающий жест рукой.

Гамигин выключил проигрыватель и тяжело опустился в свободное кресло. Откинувшись на спинку, он начал медленно расстегивать пуговицы на куртке.

– Ботинки сними, – посоветовал я, пошевелив ногами в тапках. – Легче станет.

Анс только поморщился болезненно.

Услышав голоса, в комнату заглянула Лоя.

– Чашку наикрепчайшего кофе и таблетку болеутоляющего, – быстро распорядился я.

Лоя сразу поняла, что к чему и, не задавая лишних вопросов, исчезла. Молодец девочка.

Гамигин сидел в кресле, прикрыв глаза ладонью.

– Плохие новости, Анс? – осторожно поинтересовался я.

В ответ демон дернул плечом, настолько вяло и неопределенно, что трактовать сей жест можно было как заблагорассудится. Например, отстаньте от меня, мне все надоело! Честное слово, я никогда еще не видел Гамигина в столь ужасном состоянии. Еще немного, и я бы принялся звонить в службу спасения – помогите, любезные, демон концы отдает! Но тут в комнате снова появилась Лоя, едва взглянув на которую, я сразу понял, что все совсем не так плохо, как мне представлялось.