i bea48bc5b4563f46
Шрифт:
– А толку?
– охладил его пыл Габлер.
– Другие явятся по наши души. И вообще...
Он махнул рукой, не договорив. Этого типа, Энгиле... короче, Энги, он мог бы убить, но Низу...
Крис направился было к креслу у окна, намереваясь сесть, но тут беллизонцы вернулись. Он буквально впился глазами сначала в лицо Энгилейнона, а затем, не сумев ничего на нем прочитать, в лицо Анизателлы. Та встретила его взгляд прохладно, но без прежней мрачной решительности во что бы то ни стало предать файтеров смерти. Остававшийся стоять у стола Арамис затаил
– Я не могу сейчас ничего сказать.
– В звучном голосе беллизонца, кажется, не слышалось намеков на похоронный марш.
– Нам нужно посоветоваться, и решение будет зависеть не от нас. Дай свой номер, - взглянул он на Габлера.
– Думаю, сегодня же вечером мы с вами свяжемся. Надеюсь, не надо лишний раз повторять, что бежать бесполезно?
– Мы будем в отеле, - ответил Крис, чувствуя, как за спиной, похоже, прорезаются крылья.
– Надеюсь, что мы с вами поладим.
– Если нужна какая-то денежная компенсация, - вступил в разговор Арамис, - ну, за... убитых... мы готовы.
Беллизонец гордо выпрямился:
– Те, кто покинул пятый слой фии, не нуждаются в компенсации.
Арамис неловко пожал плечами:
– Ну, смотрите...
Энгилейнон извлек из кармана плаща мобик цвета темного перламутра, и Крис продиктовал свой номер. Беллизонец молча развернулся и направился к двери. Вслед за ним так же молча шагнула девушка.
– Низа!
– остановил ее Крис.
– Тебя не очень затруднит вернуть нашего Юла в нормальное состояние?
Анизателла на мгновение задумалась, посмотрела на своего спутника и подошла к Портосу. Тот сидел, шаря по ее лицу таким взглядом, словно увидел собственную смерть.
– Ложись, - коротко сказала беллизонка.
Файтер покорно повалился набок, как подрубленный ствол, забросил на ложе левую ногу, а потом, помедлив, и правую, в сапоге. Низа положила ладонь ему на лоб, закрыла глаза, и лицо ее стало сосредоточенным. В тишине слышалось напряженное прерывистое сопение Портоса. Не прошло и минуты, как оно стало стихать, и вскоре файтер стал дышать ровно и почти беззвучно. Глаза его еще некоторое время смотрели в потолок, хотя вряд ли что-то видели, а потом веки эфеса сомкнулись.
– Через несколько минут он очнется, - пообещала Низа, убрав ладонь.
– Но будет иметь слабость и...
– она помолчала, подбирая слово, - ...и заторможенность. Потом это пройдет, но не сразу же, через промежуток.
– А выпить-то ему можно будет?
– поинтересовался Арамис и кивнул на бутылку.
На лице беллизонки появилось отдаленное подобие улыбки.
– Можно, только не очень много. Не всю полностью бутылку, а то станет падать.
Энгилейнон у двери нетерпеливо пошевелился, но Крис все-таки задал девушке свой вопрос:
– Ты его еще в столице обработала, в Грэнд Роме?
– Обработала?
– непонимающе подняла брови Анизателла, но тут же сообразила, что имеет в виду Габлер.
– Да, его обработали. Вместе с его компанией.
Крис посмотрел на нее почти с ужасом, а девушка добавила:
– Пьяных...
Низа обдала Габлера строгим взглядом - от этих красивых глаз у него защемило сердце - и поплыла к двери. Во всяком случае, так ему показалось.
Крис смотрел, как она уходит, и думал, что ни при каких обстоятельствах не смог бы ее убить. А еще он думал, что никогда не решился бы взять ее в спутницы жизни. Страшно было бы жить с такой спутницей...
Но сердце продолжало ныть.
Дверь квартиры закрылась за беллизонцами, и Габлер с Арамисом некоторое время стояли неподвижно.
– Ф-фу!..
– наконец выдохнул гинеец.
Он сгреб бутылку со стола и врезал по донышку с такой силой, что пробка вылетела без всякого штопора. Сделал длиннющий глоток - в воздухе заблагоухало нежнейшими цветами, - вновь выдохнул и вытер рукавом губы.
– Вот уж не думал, что ты языком можешь молоть почище Гранаты, - сказал он Габлеру.
– Убедил-таки! Красиво излагаешь, Цицерон!
– Не спеши, - осадил его Крис.
– Как говорит моя бабушка, "если рано птичка запоет, тут ей и конец придет".
Арамис прищурился:
– Она, случайно, Гранату не учила в школе? Я так думаю, не придет конец. Они же не дураки, выгоду понимают... А вино преотличнейшее!
– Кросс протянул бутылку Габлеру, но тот отрицательно качнул головой.
– Ф-фу... Отлить надо после такой нервотрепки.
Беловодец сунул парализатор в карман и танцующей походкой вышел из комнаты. Портос продолжал лежать неподвижно. Грудь его равномерно вздымалась и опадала, а осунувшееся лицо с закрытыми глазами было безмятежным, как у вигиона, который временно избавился от своего подразделения. Крис передернул плечами, чувствуя, как напряжение уходит, словно тучи, так и не разразившиеся грозой, и подошел к окну. Улица Раджа Капура продолжала жить обычной транспортно-пешеходной жизнью. Беллизонцев видно пока не было. На стоянке под окном пестрели кары. Большой уникар с серыми боками приткнулся у обочины, забравшись передним колесом на тротуар. Снег прекратился, и зеркальная крыша уникара отразила свет на мгновение пробившегося сквозь облака солнца. Это можно было, при желании, считать добрым знаком. Крис заметил эту внушительную посудину еще когда в первый раз подошел к окну. Габлер продолжал смотреть вниз, но ни Анизателлу, ни ее спутника так и не увидел - должно быть, они еще не успели выйти из комьюнити.
Услышав шаги, Крис обернулся. Это был Арамис.
– Что там наш спящий красавец, еще не отямился?
– осведомился он.
– Или его, блип, целовать надо? У меня есть для него интересное сообщение.
Портос будто ждал этих слов. Он зашевелился, открыл глаза и звучно зевнул. Приподнял голову и некоторое время с недоумением рассматривал собственную ногу, обутую в сапог. А потом вновь распластался на простыне, словно внезапно лишился сил.
Арамис взял бутылку, подошел к нему, присел рядом на ложе.