И аз воздам

Попова Надежда Александровна

Каспар стоял неподвижно, прямо, как ствол, глядя поверх голов; бесстрастный взгляд не скользил по лицам, не задерживался ни на ком, никого не пытался выловить из толпы — взгляд застыл, точно ледяная корка в проруби, окаменелый, ровный…

Когда из-под его ног вылетела тяжелая подпора, Нессель поморщилась, а спустя полминуты вовсе отвернулась, явно с трудом сдерживая дурноту. По толпе зрителей волной прокатился одобрительный гомон, чуть замолкнувший в момент апогея и ставший громче ближе к финалу. Было ли это личным распоряжением Фридриха,

или вариант петли исполнитель выбрал сам, Курт не знал и сомневался, что будет этим интересоваться…

— Вот для него всё и закончилось, — констатировал он спустя несколько минут всеобщего напряженного ожидания, когда конвульсии, наконец, стихли. — Как я и поклялся — теперь можно и на костер. Ad vocem, Бруно, ты все еще помнишь, что Совет должен рассмотреть мое предложение? Охотники собирали сведения веками, посему к ним стоит прислушаться; а их практика говорит, что прижизненное сожжение — опасная штука. Только представь, скольких невероятных сущностей мы наплодили за все это время, казня простых малефиков. Быть может, все и обошлось, а может, кто-то из них…

— Совет ему «должен», — буркнул Бруно, не отводя взгляда от неподвижного тела под перекладиной. — Эта тема будет одной из важнейших на следующем заседании, а оно, как ты понимаешь, случится скоро. Но ты также должен понимать, что самой важной она не будет.

Курт бросил взгляд на помрачневшего наследника и снова отвернулся к помосту со столбом и веревкой.

— И да, Фридрих, о самой важной теме, — сказал он негромко. — Завтра я уеду; не знаю, как сложится наше прощание, поэтому скажу сейчас. Не играйте в рыцаря, прошу вас. Не лезьте вперед. Без вашего воодушевляющего помахивания мечом в первых рядах — армия как-нибудь обойдется. Без живого наследника — Империя обойтись не сможет.

Тот тяжело вздохнул, глядя, как постепенно разбредаются зрители, коротко взглянул на тело в петле и, наконец, нехотя отозвался:

— Могу лишь ответить, что понимаю это, майстер Гессе.

Курт больше ничего не сказал, напряженно следя за тем, как исполнитель обрезал веревку; когда массивное тело рухнуло на помост, он непроизвольно шагнул вперед, вдруг осознав, что мысленно прикидывает, сколько времени потребуется на то, чтобы выхватить и зарядить арбалет, как лучше выстрелить над головами расходящихся людей…

— Да, непривычно, — тихо согласился Бруно.

Фридрих бросил еще один взгляд на виселичный столб и, помедлив, обернулся к телохранителю. Неизменно равнодушный, безучастный взор бывшего зондера сейчас был полон смеси таких чувств, что Курт предпочел даже не пытаться разложить их на части.

— Хельмут, — позвал наследник, и взгляд сместился к нему. — Я знаю, слишком быстро, слишком легко. Незаслуженно легко. Почти ничего не почувствовал и даже не понял, что происходит. Должно было быть не так. Но там, где он оказался, всё будет иначе, и с него спросят сполна — за всех.

— Да, — тихо отозвался тот и, помедлив,

коротко кивнул Курту: — Спасибо. И от них — тоже.

Он молча кивнул в ответ, вновь обратив взгляд к суете у помоста.

— Хочешь увидеть, как он сгорит? — помедлив, уточнил Фридрих, и телохранитель качнул головой:

— Нет. Ни к чему.

— Ты прав, — согласился наследник сдержанно. — Майстер Гессе?

— Я останусь, — ответил он, не обернувшись, наблюдая за тем, как двое с надсадой волокут по земле тело с петлей на шее. — Я должен убедиться.

— Отец Бруно?

— Если я потребуюсь вам как член Совета, Ваше Высочество, — так же не отводя глаз от тела на земле, ответил тот, — вы знаете, где меня найти.

— А я пойду к Альте, — вздохнула Нессель. — Которой ты сказал, что скоро придешь.

— Я скоро приду. Скажи ей, что я… — Курт замялся, и ведьма монотонно договорила:

— … работаешь.

— Да.

Нессель смотрела на него молча еще мгновение — этот взгляд он чувствовал буквально затылком, почти физически — и, молча развернувшись, направилась вслед за Фридрихом.

— Паршивая смерть.

Курт обернулся на голос, встретившись глазами с солдатом, стоящим в нескольких шагах в стороне, и сухо согласился:

— Да, мерзкая.

— Позорная, — продолжил солдат, подойдя ближе, тоже наблюдая за тем, как двое исполнительских помощников споро управляются с телом, оборачивая его полотном и просмаливая сухую толстую ткань. — Такой бы себе никто не пожелал, да… Мне вот даже почудилось, что он дернулся, когда его под петлю ставили. Вроде как вырваться.

— Не исключено, — отозвался Курт, не отрывая взгляда от происходящего впереди.

— Я вот теперь припоминаю — точно видел, — уверенно сказал солдат. — И вроде как даже что-то такое палачу сказал… Как думаете, майстер инквизитор, просить чего пытался, нет?

— Не исключено, — повторил Курт буднично. — Я в этот момент говорил с Его Высочеством, отвлекся… Не удивлюсь, если однажды услышу об этой казни подробности, которых своими глазами не видел. Слухи… быстро бродят, верно?

— Слухи-то — оно да… Дело такое, — согласился солдат. — Хорохорился-то как, а потом вон перед петлей и сломался, перетрухнул… Неприятно будет его дружкам, если такая молва до них дойдет, майстер инквизитор.

— Да, — согласился он, не отводя взгляда от исполнителя с факелом, ожидающего, пока тело должным образом уложат на дровяной просмоленной кладке. — Им это явно не придется по душе.

— Пойду-ка поспрашиваю, не видел ли кто чего, не слышал ли, — подытожил солдат. — А то ж я далеко стоял, вдруг чего пропустил…

— Хорошая идея, — откликнулся Курт отрешенно и, не обернувшись на Бруно, направился к будущему костру.

К исполнителю он подошел, когда тот уже приблизился к дровяному возвышению; мгновение поколебавшись, Курт забрал факел из его руки и, подступив к кладке, поднес огонь к просмоленному дереву.