И 8
Шрифт:
– В этом сука проблема сраных солнечных трахнутых коммун! Все почему-то начинают думать, что раз была обещана защита – то им самим делать нихрена не придется… Пусть чужие вояки подыхают в боях, а мы будем угощать их жареной рыбой и почаще благодарить… В жопу вашу благодарность! Это ваш дом! Вам его и защищать! И ваши хорошо подвешенные языки тут не помогут – зомбакам посрать на ваше миролюбие и желание договариваться! Поглядите на этих дебилов – я обошел по второму кругу кровавую кляксу, что медленно растекалась, поглощая детские рисунки на бетоне – Вглядитесь в их лица! Смотрите на их разорванные жопы! На вывороченные
– Вы же обещали помочь! – этот хриплый голос принадлежал кому-то другому. Похоже, лидерша прониклась и задумалась.
– Обещали – кивнул я и мой голос гулким презрительным эхом ударил в фасад огромного барака – И мы защитим. От первой волны тварей. Может от второй. Но затем мы уйдем дальше! И кто тогда будет защищать ваших детей? А?! Эй, гоблины! Мне посрать на вас всех! Но дети не должны умирать детьми! Не можете справиться и защитить их – принимайте верное решение! Зовите сюда Управляющую и просите забрать ваших детей в безопасное место! А сами стройными рядами валите на стерилизацию в медблоки! Нехер рожать тем, кто не в состоянии защитить своих детей и перекладывает эту обязанность на чужаков!
– Враг рядом, командир… меньше минуты…
– Покалечить – приказал я, шагая к Гадюке у стены, а мой голос продолжал доноситься да каждого из жителей коммуны со странным названием – Так чтобы замедлить и ослабить их раза в два. Короче… убавьте им лап, глаз и прыти…
– Ща…
Развернувшийся Джин приподнялся над вершиной прикрывающего его холма, чуть довернул корпус и ударил пулеметом. С плеча ушла малая ракета и шагоход замолчал, медленно сгибая опоры и возвращаясь в укрытие.
– Давайте – кивнул я и приглашающе повел рукой, указывая на стены заросших построек – Убей или убейся. Других вариантов нет и не будет, гоблины. Либо врага порвете вы, либо он покончит с вами, а затем прорвется внутрь и сожрет ваших жен и детей… Давайте!
Едва я закончил говорить, как из окон третьего этажа донеслись яростные крики, а затем полетели пули, выбивая пыльные облачка из древних стен и рвя полные сока лианы. Стремительные окровавленные зомби вымахнули из-за укрытий, рванулись вперед и… налетели на излишне густое облако картечи. Как только первую тварь разметало на куски, весь барак загудел от восторженно-злобного ора местных, а выстрели стали звучать еще чаще.
Через три минуты все было кончено и из защитников погиб только один – поймал лбом брошенный кусок бетона с застывшим в нем обломком арматуры.
– Ладно – кивнул я, поднимая лицо и глядя на стоящую у окна Тиану, что медленно опускала винтовку – Ладно…
– Это… все? – спросила она и я скорее прочел по губам, а не услышал. Прочел и качнул головой:
– Это только начало. Рэк! Что там? Озвучь всем сразу…
– Засек еще двадцать три отметки. Движутся веером и нас точно зацепят левым флангом, что подтянет сюда и остальных. Сколько еще на подходе – хер его знает, командир.
– Ну ты поняла – усмехнулся я и обвел окна, а затем и площадку долгим взглядом – Ну?! Чего встали, гоблины? Действуйте! Никто сука в этой жизни не будет вас
– С-сколько… сколько у нас времени до следующей атаки?
– Минут пять – прогрохотал Рэк.
– Целых пять минут в запасе – я радостно взглянул на стоящее передо мной стадо – Охренеть… везет же вам, гоблины… ну? Какого хера вы на меня пялитесь? Бегом! У вас пять минут на то, чтобы перезарядиться, занять нормальные позиции, перекрыть часть коридоров и, что самое главное, на то, чтобы навсегда перестать сука надеяться на чужую защиту и помощь! Убей или убейся! Сдохни – но сделай! Вперед, мать вашу! Вперед!
Первыми очнулись парни помоложе. Зло сверкнув глазами, они развернулись и бросились ко входам в барак. За ними следом потянулись те, что постарше, не отрывая взглядов от уносимых внутрь здания окровавленных тел раненых.
– Семнадцать наглухо – подытожил я, медленно шагая вдоль не столь уж и длинной шеренги выложенных тел защитников коммуны – Сколько подранков?
– Больше двадцати – доложил всезнающий Хорхе и, упреждая мой вопрос, добавил – Из них серьезно покалеченных четверо, если глядеть на конечности. Еще одному вынули и выжрали половину кишечника. Все они пока на наших лекарствах, но без медблоков многим не жить.
– Вы отвезете их в… медблок? – красноволосая жена троих мужей слегка запнулась на незнакомом ей слове. В ее глазах плескалась глубокая печаль и я невольно задумался о ком она горюет больше – о семнадцати мертвых членов коммуны или о том, что среди них оказался один из ее мужей.
Я равнодушно качнул головой:
– Нет. Вам вон туда – я указал на сквозной пролом в здании, где начиналось преддверие Рубикона – Там будет открытый проход, что приведет обоз с вашими подранками прямиком к нашей базе. Там же несколько медблоков и на этот раз лечение за мой счет – считай это благодарностью за вкусный обед и подробный рассказ.
– Мы в неоплатном долгу перед тобой, Оди… и перед твоим отрядом… – глухо обронила Тиана – Мир по необъяснимой причине резко изменился и если бы не ты со столь своевременными вестями… нас бы уже порвали на куски эти ужасные твари… Что ж… однажды мировой баланс должен был нарушиться… все хорошее не может быть вечным… верно?
– Верно – кивнул я – Поэтому я и изменил ваш мир.
– Что? Т-ты… – ее глаза расширились, рука дернулась ко рту – Ты вот это все…
– Это все – кивнул я, бросая еще один взгляд на прикрытые плетенными циновками трупы и причитающих рядом с ними женщин – Да… это все я… Мои действия привели к прорыву зараженных тварей в ваш мирок. И это только мягкое начало… Трахать по-настоящему вас начнут чуть позже…
– Но зачем?!
– Гнойник не может расти вечно – ответил я, смотря, как зажавший в манипуляторе стальную балку, шагоход пробивает в склоне заросшего цветами кладбища глубокую траншею под братскую могилу.
– Гнойник?! Оглянись! Это мирные добрые земли…
– У вас – да – нехорошо усмехнулся я – А ты хоть раз задумывалась о том, как живут другие вокруг вас? Или тебя беспокоят только собственные мирные земли?
– Тут нет ничего моего личного! – вспыхнула она – Я лишь избрана на время! И забочусь как могу о своих! Как и ты – о своих!