И-5
Шрифт:
Головная машина прошла мимо, коротко вякнув что-то приказное по передатчику. К кому обращались эти ушлепки, раз они никем не командуют? Повинуясь моему приказу Рокс, вдавил педаль тормоза.
Я спрыгнул первым, за мной последовал Каппа, чуть ли не подталкивая перед собой парочку городских гоблинов, которым он весь прошлый час что-то тихо и монотонно втолковывал – вскоре вокруг лейтенанта уже оказалась целая кучка жадных слушателей.
Остановившись, я ткнул ботинком откатившуюся от кучи тел отрубленную голову. Вонь разложения забила ноздри, мелкие твари с писком бросились в сторону, унося с собой огромные куски полупрозрачной
Смерть и разложение уже успели наложить свой отпечаток, искажая картину так же хорошо, как обильная косметика искажает лицо старой шлюхи, но основное разглядеть удалось без проблем.
Их тела походили на кожистые волосатые влажные шары, что были плотно впихнуты в сетчатый мешок в форме обычного тела. Впихивали изо всех сил и поэтому конечности превратились в раздутые мясные колонны с несуразно мелкими ступнями и кистями. Тела были похожи на оплывший от жары шоколадный батончик, который сейчас с аппетитом поглощала стоящая рядом с машиной Ссака, намеренно демонстрируя свою крутизну и похеризм. Каппа с Ссакой уже приступили к своим главным задачам, в то время как Рэк продолжал крепко держаться за дробовик и зло попердывать в ожидании врага.
Лишние руки, гигантские опухоли на плечах, шеях и отрубленных головах. Окрас кожи почти у всех сейчас серый, но при жизни эти гоблины явно могли похвастаться почти любым окрасом. От лиц мало что осталось – зверь в первую очередь обгладывает их – но понятно, что вместо лиц у них было очередное нагромождение бугров и шишек с узкими щелками сейчас выеденных глаз. Каждое тело лишено головы – они отрублены одним ударом, как мне только что поведал Каппа, успевший изучить несколько шейных срезов.
Куча дохлого вспухшего мяса…
При этом я не увидел ничего, что можно было бы отнести к насекомоподобным призмам. По сравнению с этим убожеством призмы Франциска II были вершиной генетических манипуляций.
На кой хрен?
Первый раз этот вопрос возник у меня, когда мне описали тех, с кем придется столкнуться в этой бетонной клоаке. На кой хрен такие мутации, если они нихрена не помогают в бою? Изначально я ожидал, что здешние твари будут бронированы, невероятно быстры и убийственно сильны, обладая при этом разумом и целым набором особых боевых умений. Вспомнить хотя бы Хвана – сам себе жопу не подотрет, зато за секунды может нашинковать целую деревню в сашими. Эти вот тоже вряд ли смогут себе сраку почистить, но… и в реальном бою они полное говно. И это уже не мое мнение – я его пока не имею. Это мнение едущих с нами гоблинов и тех, кто остался в городе. И все они прежде выходили в рейды и убивали мутантов.
На кой хрен такая вот принудительная призмация? От нее нет толка.
Чисто как наказание? Возможно… возможно…
Я перевел взгляд чуть в сторону. Там находилась наполовину утопленная в земле бетонная плита перекрытия. Она вся была залита черной кровью и покрыта огромным количеством насыщающихся насекомых. Судя по количеству крови и черной капели вокруг – именно там был убит каждый из лежащих в этой куче
– Кто-то сильный, выносливый – произнес подошедший к плите Каппа, подняв с нее облако насекомых, что тут же снова осели на камни недовольно стрекочущим покрывалом – Вот следы. Большие следы. Он стоял здесь и рубил голову… – заняв его место, мечник поднял свой тесак и начал им методично взмахивать – Раз… два… три… между плитой и кучей тел слишком мало крови. Их не тащили… их перебрасывали те, кто еще был жив. Вот их следы… и вот…
– Ясно – буркнул я, оглядывая веселый мясной натюрморт – Один рубщик, а остальные подхватывали обезглавленного и откидывали в сторону. И так пока не перекидали всех до последнего.
– Последнего он унес сам – кивнул мечник, медленно шагая чуть в стороне от кровавой дорожки – Он большой. Ноги огромные. Он дотащил тело и забросил на самый верх кучи… отпечаток.
– Вижу – кивнул я, глядя на огромный кровавый отпечаток чьей-то лапы на боку лежащего на самом верху трупа.
Ну как отпечаток… до этого его скрывали насекомые, что теперь перебрались на пятна крови в стороне. И я увидел не отпечаток, а… скорее глубоко уходящий в плоть след. Кто-то с когтистой неимоверно сильной рукой попросту вбил пальцы меж ребер казненного и так перетащил его метров на пять, после чего легко забросил наверх.
– Высокий, сильный, выносливый…
– И носит серый балахон – добавил я, глядя наверх.
На краю крыши нависающего над бетонным каньоном пятиэтажного здания стояла фигура в сером. Капюшон, длинное одеяние больше напоминало не балахон, а кожаное длиннополое пальто. И тесак… упертый в крышу стоймя поставленный двуручный гигантский тесак, что казался вполне по руке высящегося на крыше гиганта.
– Не стрелять! – рыкнул я и вскинувший винтовку гоблин замер в испуге.
– Враг! – протестующе пискнул он.
– Враг – согласился я, отходя от груды мертвых тел – Непоняток все больше… на кой хер он казнил своих? За трусость? Возможно… сколько там еще рыл?
– Собраны все вещи – согласилась Ссака, продолжая оставаться у грузовика и контролируя свой сектор – Нет даже вонючих мутантских трусов… Тут полегла не вся их группа, лид.
– Пятеро или семеро – крикнул Хорхе, возвращаясь от начала уродливой трещины, что рассекала бетонное ущелье поперек и поднималась по одному из его почти отвесных склонов. Трещина шла как раз в ту сторону, откуда на нас безбоязненно пялился хрен в сером пальто. Он как бы приглашал… но я не собирался принимать его приглашение.
Глянув в сторону, я зло рыкнул:
– Кевин!
Выронив поднесенную к приподнятому забралу дохлую голову, фигура в боевом снаряжении выпрямилась и отступила.
Я не мог вечно держать зомбака в качестве еще одного трупа – почему-то непогребенного – поэтому не став долго думать превратил его в раненого бойца Кевина. Забинтовать харю, напялить треснутые черные очки, накрыть все это шлемом – и готово. Остальное скрыла снаряга и перчатки. Рядовой Кевин занял свое место на кунге грузовика и спустя час пыльной дороги абсолютно ничем не отличался от остальных гоблинов. До момента, когда решил хорошенько принюхаться к дохлой мутантской голове… или попробовать кусочек вкуснятины…