И-5

Михайлов Дем Алексеевич

– Пожертвуй во благо! – пищал калека – Пусть Дублин стоит! Мы крошим мутантом! Мы родину бдим! Пожертвуй на благо!

– Ладно – кивнул я, поднимая тесак – Пожертвую. Если замолчишь – значит тебе достаточно.

Удар…

В ящик шлепнулся солидный кровавый шмат – ухо и часть щеки.

– Ы-Ы-А-А-А-А!

– Мало? – удивился я такому недовольству, опять поднимая оружия – Ладно…

Шмат с другой стороны лица шлепнулся поверх первой милостыни.

– Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-А!

– Жадность губит – буркнул я, поднимая тесак в третий раз.

В этот раз в ящик упало его лицо. Подняв

оголенные мясные челюсти к дождливому небу, калека протяжно завыл.

– Бери пока дают, да? – понимающе кивнул я.

Ударить еще раз не успел – изуродованный дернулся и обмяк в своем кресле. По окровавленной голове застучал усилившийся дождь, смывая кровь и убавляя яркость красок. Холодный душ заставил меня очнуться от странного забытья – пару минут я просто стоял и смотрел как серая вода убивает яркость кровавой краски, размывая и смешивая ее с вечной пасмурностью бытия.

Набросив капюшон на голову, я сплюнул кровь и выбитый зуб. Воткнув тесак тихо захрипевшему калеке в живот – опять просит добавки – я покинул переулок, закидывая на ходу в рот одну выуженную из пакетика таблетку.

Дерьмо…

Меняй или не меняй декорации… представление на сцене жизни всегда остается одним и тем же, да?

Я опять двинулся по тротуару, ощущая, как медленно рассасывается под языком крохотная таблетка и не обращая внимания на испуганные восклицания пары прохожих, увидевших как из переулка выкатывается поскрипывающая коляска с обмякшим телом.

* * *

Здание Риториков оказалось обычной серой многэтажкой, которую за ее век не раз пытались уничтожить, а затем столь же неумело пытались восстановить и даже расширить. Обычное здание умирающего города, что привычно мокло под косыми струями взбодрившегося дождя. Единственное, чем привлекало и даже чуток удивляло здание, так это выходящей из него бетонной стеной, что напомнила мне о Зомбилэнде, а заодно и о небольших с трудом выживающих и почти постаапокалиптичных закатных поселениях куда более ранней эпохи.

Сплюнув остатки кислящей хрени, что оказалась не наркотой, а непонятной хренью вопреки всем ожиданиям, я швырнул не оправдавший надежды пакетик в забитую плавающим мусором сточную канаву и опять поднял голову на здание.

Если смотреть с моей позиции, то можно увидеть примерно десяток крупных многоэтажных построек, причем каждая из них отращивает собственные участки стены, которые тянутся к соседним, но еще нигде не сомкнулись. На некоторых из участков мокнут под дождем унылые гоблины, хотя некоторые явно плюнули на выполнение рабочей нормы и с уютом устроились под дрожащими косыми тентами. От тентом тянулись жидкие серые дымки, что пугливо жались к камням. Прочистив забитый кровью нос, я содрал капюшон и подставил ненадолго лицо пульсирующим дождевым струям. Избавившись от стягивающей кожу кровавой корки, я отодрал от губы отошедший клок кожи, сплюнул кровью в сточный желоб и устремился к ближайшему ко мне участку стены, что подобно сломанному крылу рос из здания Риториков Бездны. Мой путь лежал к ведущим на стену строительным лесам и стоящей рядом небольшой будке.

Чем ближе становилось здание, тем яснее я понимал – это крепость. Все шаблонно. Окна первых этажей

заложены кирпичами. На нижних двух этажах заложены полностью, третий и четвертый – там уже оставлены узкие бойницы. Окна пятого этажа заложены наполовину и там поблескивают робко стекла, намекая на свое хотя бы частично гражданское, а не военное предназначение. Строящаяся стена – хотя нихрена она не строилась – поднималась на высоту трех этажей у самого здания и шла на пологое понижение. Материал стены очевиден – гоблины разбирали заброшенные постройки и тащили строительный материал сюда. Вряд ли это делалось силами самих владельцев здания – скорей всего они покупали материал, если я правильно понял суть той возни, что происходило рядом с тремя шатрами, откуда доносился раздраженный глухой гомон и запах дерьмовой еды.

Не обращая внимания на льющий на непокрытую голову дождь, что смывал остатки грязи и грязными ручейками проникал к воняющему телу – кажется, я только сейчас по-настоящему осознал насколько сильно я воняю и меня едва не передернуло в брезгливой судороге. Что со мной? И ведь я на полном серьезе хотел забыться наркотой, что оказалась бесполезной кислятиной.

– Эй… – из будки шагнул настороженный парень с дробовиком в руках. Его взгляд был направлен на мою руку.

Глянув на нее, я обнаружил, что на еще остались следы крови и широко улыбнулся, показывая разбитые губы и дыру в зубах. Поняв, что кровь моя – вернее решив, что понял – он успокоился и отвел ствол от моей груди. Одновременно с этим его тон стал покровительственным и снисходительным:

– Туда? – он мотнул головой на стену – На заработок?

– Туда – кивнул я, глядя на мокрые тенты и дымы – Проблема?

– Не успеешь ты уже норму выполнить. Да и не с чего – мы прекратили пока покупать кирпичи и блоки – в его голосе послышалась задиристость и какая-то обреченность – Сейчас купим последнюю партию и на этом все. Слышишь, торгуются до хрипа?

– Слышу – я повторил свой кивок и перевел глаза на само здание – Как тебя зовут?

– Тебе то что? Ну Жордес. Погоняло Агнец. Слышал, наверное?

– Не… не слышал. Кто сейчас у вас за главного, Жордес? Ведь вся верхушка там – заперта в Мутатерре?

– Ты кто нахрен такой?! А?! – ствол дробовика опять направился на меня.

– Не в живот – досадливо поморщился я – Не в центр торса целься.

– Че?

– Ты не видишь моего живота – терпеливо пояснил я и с гулом ударил себя в грудь – Куртка скрывает. А на мне кираса. Целься в яйца, Жордес. Ну и или в подбородок, хотя…

– Хотя?

– Хотя уже поздно – буркнул я, делая шаг вперед и выдирая у него ствол.

– Ах ты! С-сука! Ох…

Охнул от того, что я впечатал ему дробовик в грудь, возвращая чужое.

– Оружие надо чистить – доверительно поведал я – И не держать под дождем. Понял?

– А… ага – в его глаза начала возвращаться жизнь, что утекла куда-то в затылок, когда я за пару секунд до этого на миг навел на него ствол его же дробовика – С… спасибо…

– Я Оди. Оставь кого-нибудь вместо себя на посту, если это пост и на него не похер.

– Да похер… я просто бездомных доходяг отваживаю – работать не могут, а работягам мешают, клянчат и воруют…